Когда имеешь дело с драконами - Дана Свифт

Джеффри и Шелли оказались правы. Когда речь заходит о драконах, Фаррен говорит без умолку, и я иду рядом, с жадностью впитывая каждое ее слово. Я замечаю, что ей нравится, когда я задаю вопросы, поэтому продолжаю это делать, даже если ответы уже известны мне из личного опыта или из бесед с доктором Уолшем и Джеффри. Я не решаюсь упомянуть об этом, ведь мы с ней начинаем все с чистого листа.

С каждой минутой моя душа наполняется радостью. У нас настоящий диалог, и, что самое главное, Фаррен ведет себя так, как всегда. Узнав ее секрет, я вижу, как она с готовностью сбрасывает ту маску, которую носила весь последний год.

– Скиддеры неуловимы, – говорит она с улыбкой, указывая вперед. – Но стоит найти одного – и ты обнаружишь всех.

Я следую за ее взглядом сквозь густую, по колено, траву. В нескольких шагах появляется комок зеленых чешуек, а после поднимается голова, чтобы изучить нас. Фаррен касается моего плеча и указывает на шестерых других. Все они прижались к земле, и их крокодильи глаза внимательно наблюдают за нами из травы.

Скиддеры – это маленькие виверны. Мне это известно, но, когда ближайшее существо поднимается на передние крылатые лапы, его неуклюжие движения вызывают тревогу – они выглядят более пугающе, чем четвероногие драконы.

– Просто оставайся спокойным. Никаких громких звуков. Наши ребята не любят мужчин.

– Отлично. Значит, ты привела меня сюда, чтобы убить.

Фаррен роняет книги и встает передо мной, уперев руки в бедра.

– Если бы я хотела тебя убить, то позволила бы Нити сделать это. Меньше грязи, знаешь ли.

Ближайший зверь неуклюже приближается, обнюхивает протянутую руку Фаррен и, кажется, остается доволен. Затем поворачивается ко мне, наклоняя голову, чтобы рассмотреть внимательнее. Толстый шрам пересекает место, где раньше был глаз.

– Это Эйб. У него нет левого глаза, поэтому он немного более осторожен, – объясняет Фаррен, гладя его по шее. – Ему приходится полагаться на нюх и подходить близко. – Она поворачивается ко мне. – Не самая разумная тактика, если бы мы хотели навредить ему.

Я знал, что этих скиддеров лишили чешуи, но, увидев вблизи шрамы на их телах, чувствую, как сжимается горло. Браконьеры, совершившие это, должны были быть настоящими садистами. Они не просто сняли оболочку с чешуи, что само по себе невыносимо болезненно, а полностью лишили их каждой чешуйки. Когда такое происходит с драконами, новая чешуя отрастает неровно.

Каждый скиддер движется вперед, следуя за Эйбом. Несмотря на разнообразие их окраски, их объединяют крепкие, выступающие изогнутые чешуйки. Вскоре мы оказываемся окруженными любопытными вивернами.

Фаррен нежно гладит голову бирюзового скиддера справа от себя.

– Это Деб. Мое первое крупное дело вместе с папой.

Она опускается на траву и начинает листать дневник, останавливаясь на увеличенной схеме хвоста виверны с шипами.

– Браконьеры отрезали им всем хвосты, чтобы не быть ужаленными… – Она смотрит на меня, все еще стоящего, и говорит: – Присядь.

– Ох, – выдыхаю я, потому что да, конечно, давай посидим на траве, пока семь виверн дышат нам в затылок. Никаких проблем.

Но как только я оказываюсь рядом с Фаррен, они, кажется, теряют к нам всякий интерес. Их доверие к ней поразительно. Эти существа пережили немыслимые страдания и должны ненавидеть людей. Я сам презираю человечество, осознавая, что кто-то мог совершить такое. И все же одно лишь присутствие Фаррен успокаивает их, даже в компании незнакомца.

Каким-то чудом она убеждает Деб повернуться и положить перед нами свой обрубок. В течение следующего часа мы погружаемся в детали операции: от первоначальной оценки инфекции до лечения и реконструкции.

Затем мы обсуждаем, как вся семья Уолш участвовала в создании оловянного покрова для скиддеров, когда их заживающие раны становились невыносимо болезненными. Это были долгие месяцы восстановления и кропотливого труда.

– Вот почему наши скиддеры линяют чаще обычного, – поясняет Фаррен, закрывая дневник. – И я уверена, что их очень напугала гроза. Поможешь мне собрать металл?

Я окидываю взглядом бескрайние поля вокруг нас: зеленое море трав, колышущихся на ветру.

– Погоди, здесь?

Фаррен разводит руками, закрывает глаза и сосредоточивается. Через мгновение олово проносится сквозь траву и оказывается у нее в ладони.

– Первый, кто соберет пятьдесят, победил.

Мои губы растягиваются в улыбке. Она чертовски впечатляет.

– А какой выигрыш? – спрашиваю я.

– Даже не знаю. – Она пожимает плечами. – Сойдемся на праве похвастаться? Я не выдержу еще одной сделки.

– Справедливо.

Когда я сосредоточиваюсь и протягиваю руку, чтобы почувствовать олово, мне требуется мгновение, чтобы установить связь. Все мое обучение было сосредоточено на серебре с тех пор, как я впервые начал работать с ним в одиннадцать лет. Это не значит, что задача невыполнима. Просто мне не хватает отточенности в определении местоположения олова для его притяжения. Почти все тесты, связанные с железом, оловом и медью, предполагали, что металл лежит передо мной, чтобы я мог придать ему желаемую форму. Мастерство обработки подразумевает умение подчинить вещество своей воле. На уроках ремесла в школе нас почти не учат тактике его поиска или ощущения. Что, как мне кажется, вполне логично, учитывая ограниченность классной комнаты и преимущества в укреплении нашего контроля над уже найденным материалом.

Когда синевато-серый металл проносится мимо меня в воздухе и попадает в раскрытые руки Фаррен, я пересматриваю свое прежнее мнение. Не кажется ли это проявлением снобизма – полагать, что такой удивительный навык останется привилегией лишь тех, кто может себе его позволить? Для большинства моих сверстников сам процесс добычи чешуи – это нечто совершенно неведомое, ведь они никогда не сталкиваются с драконами, которые ее сбрасывают. Они видят лишь готовый металл – железо, олово, медь, бронзу или серебро – и не задумываются о его происхождении: был ли он получен этично, как добывает Фаррен, избирательно, как делает мой отец, или же путем жестокого браконьерства.

В процессе нашего состязания я с интересом наблюдаю за Фаррен. Она притягивает металл, словно гравитационная сила, и блестящие серые кусочки вращаются вокруг нее, подобно маленьким лунам. Скрывать мою влюбленность было бы гораздо проще, если бы Фаррен не была так впечатляюща.

Разумеется, я проигрываю. У нее пятьдесят три куска против моих тридцати восьми. И когда она хвастается, я позволяю ей насладиться своей победой.

* * *

Спустя несколько часов, лежа на теплой траве, пока неподалеку нежится под солнцем скиддер, а Фаррен расспрашивает меня об анатомических различиях виверн и драконов, я осознаю, как многого лишался в прошлой жизни. Я никогда не позволял себе радоваться приятному прикосновению солнца к коже – для меня оно было лишь помехой в гонках: слепило,