Расколы и припевы - Девни Перри

Было не очень-то весело быть непохожим на других ребенком. Ни в этом, ни в любом другом возрасте.

— Я знаю, что уже говорил тебе об этом раньше, но каждая семья индивидуальна. У кого-то есть мама и папа. У кого-то только мама. У кого-то только папа. У кого-то две мамы или два папы. Главное, что в семье есть любовь. У нас есть любовь. Ее очень много. Если ты когда-нибудь захочешь поговорить, я рядом. Ты ведь знаешь это, правда?

— Да, папа.

— У тебя есть какие-нибудь вопросы о ней? — Я постараюсь ответить, хотя мне и не о чем было говорить.

Он кивнул и, высвободив руку, положил ее себе на колени.

— Как ее зовут?

— Диана. — Мне хотелось сказать ему, что это она ему что-то подарила — нос или глаза, — но Колин был моей полной копией. — Еще есть?

Он покачал головой.

— Можно мне пойти попрактиковаться на барабанах?

— Конечно. Я пойду приму душ.

Он встал и взял свою тарелку. Я подошел со своей тарелкой к кухонной раковине, с замиранием сердца наблюдая, как он выбрасывает оставшиеся крошки в мусорное ведро и загружает тарелку в посудомоечную машину.

Остановись. Перестань расти.

Колин бросился в подвал и остановился только на верхней ступеньке, когда зазвонил дверной звонок.

— Можно мне? — Он знал, что нужно спросить, прежде чем открыть дверь, но я никого не ждал.

— Нет. Подожди. — Я пересек комнату, присоединяясь к нему у двери, которую я в конце концов заменю, потому что хотел, чтобы в ней было окно, затем щелкнул засовом.

Куинн.

Мое сердце наполнилось радостью. Она была там, не уехала, а стояла у моей входной двери, одетая в джинсы и майку, и улыбалась так, что у меня перехватило дыхание.

— Куинн! — Колин бросился к ней и обнял за талию.

Это объятие удивило нас обоих, но она первая пришла в себя, взъерошила ему волосы и обняла за плечи.

— Привет.

— Я думал, ты уезжаешь, — сказал он.

— Хочешь услышать кое-что безумное?

Он кивнул.

— Что?

— Никсон украл мой самолет. Он просто взял и украл его. — Она всплеснула руками. — Он оставил меня здесь одну, и я решила зайти и посмотреть, не сможем ли мы немного потусоваться.

— Да. Да! Мы будем тусоваться, — он взял ее за руку и потащил внутрь.

Проходя мимо, она улыбнулась, и свет отразился от кольца в носу, которое я поцеловал прошлой ночью, но она не остановилась и не сказала ни слова. Она просто последовала за моим сыном в подвал, и не прошло и тридцати секунд, как я услышал грохот бас-барабана.

Боже, я готов был расцеловать ее. Не только за то, что пришла сюда под каким-то глупым предлогом насчет самолета, но и за то, что заставила моего сына улыбнуться после не очень приятного разговора.

Я посмеялся про себя, закрывая дверь. Затем, вместо того, чтобы принять душ, я прокрался на середину лестничного пролета, чтобы посидеть на площадке и послушать, как Куинн учит Колина различным приемам игры на барабанах.

Они провели там целый час, достаточно долго, чтобы моя задница затекла. Но я все равно не двигался с места. Я прислушался, уловив радость в голосе моего сына и нежность в голосе Куинн.

Она была бы хорошей матерью.

Я загнал эту мысль поглубже, в основном потому, что это было невозможно. Куинн не будет матерью Колина. Это была жертва, о которой я бы ее не просил. Но она будет хорошим другом.

Когда они, наконец, объявили, что закончили, я не стал торопиться подниматься по лестнице. Я сидел на лестничной площадке и позволил им поймать себя на подслушивании.

Колин первым завернул за угол, прижимая руку к сердцу и хихикая.

— Ты напугал меня, папа.

— Тебе было весело?

— Да. — Он энергично закивал, когда Куинн подошла к нему и положила руки ему на плечи.

— Скоро Колин сможет выступать с тобой на сцене в церкви.

— Может быть. — Я усмехнулся, поднимаясь. — Но сначала душ. Завтра рано вставать.

— Нет, — проворчал он. — Уже половина восьмого?

— Почти. Что ты скажешь Куинн?

Он не просто поблагодарил ее. Он снова обвил ее руками, от чего у меня сжалось сердце.

— Это было так клёво.

Клёво? Черт, я старею.

— Зажигай, малыш. — Она отпустила его и стукнула кулаком.

— Мы можем сделать это еще раз? Раз уж ты застряла здесь?

Куинн взглянула на меня, молча прося разрешения. Когда я кивнул, она улыбнулась.

— Мне бы этого хотелось.

Колин издал радостный возглас и взлетел по лестнице, оставив нас обоих с улыбками на лицах.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спросил я, направляясь на кухню. — Как насчет пива?

— Конечно. — Она прислонилась к прилавку, пока я доставал две янтарные бутылки, откручивая крышку с ее бутылки, прежде чем передать ей.

— Ты не можешь позволить себе билет на самолет, да? — спросил я, поднося бутылку к губам.

Она сморщила нос.

— Коммерческий? Фууу.

— Сноб.

— Это правда. — Она хихикнула. — Я не трачусь ни на что, кроме барабанов и самолета.

— Полагаю, у рок-звезд есть пороки и похуже.

Что-то промелькнуло в ее глазах. Понимание. Согласие.

— Да, есть.

— Итак, ты здесь. — Мое сердце пропускало каждый удар. — Надолго?

— Еще на неделю. Никсон куда-то уехал на Четвертое июля. Перед тем как исчезнуть, он был настолько любезен, что оставил маме записку, в которой сказал, что вернется в субботу.

— Ты, кажется, не слишком расстроена.

Она облизнула губы, глядя мне прямо в глаза.

— Ага.

Воздух на кухне стал горячим и густым. В воздухе витали сексуальные нотки.

Она пришла не только повидаться с Колином.

Она пришла ко мне.

Я пересек комнату и поставил свое пиво на стойку рядом с ней. Затем я забрал у нее ее пиво и тоже поставил его на стол. В ванной текла вода, так что у нас было несколько минут.

Я намеревался использовать их с умом.

— Утром ты ушла.

У нее перехватило дыхание, когда я наклонился ближе.

— Почему?

— Я не знаю, как попрощаться с тобой, — прошептала она.

И я.

Я прижался губами к ее губам, проглотив ее вздох. Мой язык скользнул по ее губам, переплетаясь с ее, когда она обвила руками мою шею. Вкус Куинн и хмеля коснулся моего языка, и я приник глубже, сливая нас почти в одно целое.

Я наклонил ее голову набок, переводя наш поцелуй на новый уровень. Ее руки обхватили мою задницу, притягивая мое возбуждение к своему животу.

Вода в ванной выключилась, и я лизнул ее в последний раз, затем отступил. Я вытер рот насухо, когда она