Расколы и припевы - Девни Перри

class="p1">— Насколько я знаю Грэма, а я хорошо его знаю, так, наверное, лучше, — сказала она. — Он осторожен с теми, кого приводит в свою жизнь. А с тобой, ну, у вас двоих всегда были сложности.

Сложности. На самом деле она имела в виду безрассудство.

Я отмахнулась от этого, готовая сменить тему.

— Спасибо за все, мам. Я знаю, что эта неделя была тяжелой, но я рада, что ты позвонила мне и попросила вернуться домой.

— И я рада, что ты это сделала. Рождество, верно?

Я кивнула.

— Рождество. Хотя, возможно, я возьму с собой и Никсона. Если ты не против.

— Чем больше народу, тем веселее. — Она улыбнулась. — Он очарователен, не так ли?

— Ты даже не представляешь. — Я хихикнула.

Никсон провел с нами весь день вчера после церкви. Пока Уокер и Бруклин отправились домой со своими семьями, мы с Никсом повели моих родителей пообедать в местный ресторан. Мы решили посидеть за одним из уличных столиков в тени беседки, уставленной подвесными корзинами с цветами.

Когда официантка принесла меню, и Никсон сразу же заказал пиво, я испугалась, что разговор может выйти неловким. Но у Никса был дар выходить из неловких ситуаций так, что они запомнятся вам на долгие годы.

Мы проговорили несколько часов. Ну, вообще-то, говорил Никсон, а остальные слушали.

Он рассказывал историю за историей о жизни в группе. О наших любимых концертах и жизни в гастрольном автобусе — в рейтинге PG (прим. ред.: рейтинг PG — в системе рейтингов Американской киноассоциации означает, что детям рекомендуется смотреть фильм с родителями, так как некоторые материалы могут не подходить для детей), естественно. Он ответил на вопросы отца о процессе записи и студии в Сиэтле. Время от времени Никс бросал на меня взгляд, чтобы заполнить пробелы.

И, в некотором смысле, было лучше, что Никсон рассказал им о жизни в группе со своей точки зрения.

Он был нейтральной стороной, и то, как он описывал наш образ жизни, делало его более простым. Будучи самым диким в нашей компании, он, по иронии судьбы, заставил нас казаться ручными.

После обеда мы провели пару часов в центре города, исследуя окрестности и наслаждаясь солнечными лучами, прежде чем мои родители вернулись домой и оставили нас с Никсоном наедине. Мы вдвоем нашли бар с хорошим попкорном и музыкой кантри, играющей на заднем плане. К тому времени, как Никсон напился — я оставалась трезвой, потому что видела тот блеск в его глазах, который говорил о том, что он будет продолжать, пока не отрубится, — уже почти стемнело.

Я помогла ему сесть в такси и отвезла в мотель, разместив в его номере, прежде чем отправиться домой.

Только я не поехала домой.

Я поехала к Грэму.

— Мы можем отвезти тебя в аэропорт? — спросила мама.

— Думаю, Никс заедет за мной. Тогда мы поедем.

— Хочешь позавтракать?

— Это было бы здорово. — На ужин у меня был только попкорн из бара, и после долгой, блаженной ночи, проведенной с Грэмом, я проголодалась. — Хлопья — это прекрасно.

— Позволь мне побаловать тебя в твое последнее утро. Блинчики с черникой все еще твои любимые?

В животе у меня заурчало.

— Да.

— Тогда это то, что мы будем есть.

— А дети сегодня придут? — спросила я, пока она доставала ингредиенты из своей кладовой. Пожалуйста, скажи «нет». Я не хотела прятаться в своей комнате, пока Грэм не уйдет.

— Нет, на этой неделе они в лагере библейской школы.

Уф.

— Один из моих любимых.

— На самом деле, они открывают его вторую неделю подряд. Первый раз на День поминовения (прим. ред.: День поминовения в США отмечается ежегодно в последний понедельник мая и посвящён памяти американских военнослужащих, погибших во всех войнах и вооружённых конфликтах, в которых США когда-либо принимали участие), поскольку многие детские сады закрываются, а у родителей возникают проблемы с поиском нянь. Твой папа уже ушел, чтобы заскочить на собрание, которое начнется в шесть утра. Дети начинают приходить в семь. Новый директор великолепна, но она… напряженная.

— В шесть утра? Еще бы.

— Она взяла на себя большую часть работы твоего отца. Сьюзен тоже.

Я сморщила нос, услышав ее имя, но не показала этого маме.

— Как ты думаешь, он вернется до обеда? — спросила я.

— Он обещал, что будет дома в половине десятого. Самое позднее, в десять.

Если только папа, как и я, не захочет избежать прощания.

Я выпила еще кофе, пока мама готовила нам блинчики, а потом мы поели вместе. Пока она мыла посуду, я поднялась наверх, чтобы принять душ и собрать чемодан. Спустившись вниз вместе с ним, я обнаружила ее в гостиной, читающей книгу.

Было десять тридцать.

Папа не вернулся домой.

Может, это и к лучшему. Меньше всего я хотела, чтобы мы поссорились перед моим отъездом. Снова. Но ноющая боль в животе не проходила.

Я упустила свой шанс попрощаться с Нэн и обнять ее в последний раз.

У нас с Грэмом было свое прощание. Мама будет здесь, когда приедет Никс.

Но папа… он не собирался отступаться от этого. Во мне вспыхнуло упрямство.

— Я собираюсь пойти в церковь и попрощаться с папой.

Она хмуро посмотрела на часы.

— Мне жаль. Ты же знаешь, как это бывает. Иногда он увлекается.

— Да, знаю. Вернусь через несколько минут.

Я поспешила на улицу и направилась к церкви, мое раздражение росло с каждым шагом. Крики и смех детей приветствовали меня еще до того, как показалось здание, и я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Нам не нужно было ссориться. Я всего лишь собиралась попрощаться.

Подойдя к церкви, я заметила большой интерактивный баннер над главным входом. На зеленой лужайке перед домом были расставлены игровые площадки. Когда я вошла в боковую дверь, я ожидала, что на меня обрушится шум, но, должно быть, все дети были на улице или отправились на поиски приключений, потому что было тихо.

До меня донесся смех, и я направилась по коридору к кабинетам.

Сьюзен сидела за своим столом и смеялась с женщиной, сидевшей напротив нее, но ее улыбка исчезла, когда она заметила меня.

— Ой. Привет.

Я не стала утруждать себя приветствием.

— Мой папа здесь?

— Он у себя в кабинете.

Я прошла мимо нее, даже не взглянув, и обнаружила папу за столом, уткнувшегося носом в книгу. Я постучала в открытую дверь.

— Привет, папа.

— Куинн. — Когда он встал, его взгляд метнулся ко мне, затем к часам. — Черт возьми, уже больше десяти. Я потерял счет времени.

— Все в