Расколы и припевы - Девни Перри

Потому что на одну отчаянную, полную надежды секунду я позволил себе задуматься, как было бы невероятно, если бы это было навсегда. Я представлял себе Куинн в роли матери Колина.

Но ему не нужна была мать. Определенно, не такая, которая проводит свою жизнь в разъездах, не стесняется игнорировать свою семью и не против того, чтобы быть между двумя мужчинами.

У нее был секс со мной.

Со мной.

И вот она стоит, прижавшись к Никсону.

Ушла ли она к нему после того, как покинула мой дом прошлой ночью? Чтоб меня. Ревность — страшная штука.

— Нам обязательно идти? — Подойдя ко мне, спросил Колин с мольбой в глазах.

— Да. На следующей неделе ты сможешь поиграть подольше. — Я положил руку ему на плечо и повел его к парковке. Я оставил свою гитару в подвале церкви. Ключи были у меня в руке. Я даже не удосужился попрощаться с родителями. — Может, нам стоит сегодня сделать что-нибудь особенное? Только мы вдвоем?

— Например, что? — спросил он, когда я открыл заднюю дверцу своего пикапа.

— Запрыгивай и пристегнись. Потом мы поговорим об этом.

Из церкви уже шел непрерывный поток людей, и мы влились в поток машин.

— Хочешь прогуляться к «М»? Мы могли бы взять с собой ланч для пикника.

— Арахисовое масло и желе? — Выражение недовольства на его лице исчезло. — Можно взять немного чипсов «Доритос»?

— Я возьму.

«М» означало название колледжа штата Монтана и огромную группу белых скал на склоне горы, которую можно было увидеть отовсюду в долине Галлатин. Для меня это была легкая прогулка, для Колина — более сложная, и, если придется, я позволю ему немного покататься у меня на плечах. Небольшая физическая нагрузка может улучшить мое настроение, а свежий воздух прочистит голову. В этот момент я был готов на все, лишь бы перестать думать о том, как легко Куинн примкнула к Никсону.

Я поехал прямо домой и приготовил два сэндвича с арахисовым маслом и желе, пока Колин переодевался из церковной одежды. Я сменил свои темные джинсы и белую рубашку на пару широких шорт и футболку. Затем мы провели остаток утра, поднимаясь по грунтовой тропе, улыбаясь и махая людям, которые попадались нам на пути. Мы с Колином добрались до вершины, сели на скамейку и принялись за сэндвичи.

Отвлечение помогло, но лишь незначительно. Лицо Куинн маячило в не столь темных уголках моего сознания, да и сам поход не очень-то помог. В этом была проблема с Бозменом. Не так уж много мест, куда я мог бы пойти, где бы не побывал с Куинн. Подростками мы с ней десятки раз ходили этим маршрутом.

Как только она уедет, все наладится.

Завтра. Мне нужно было продержаться только до завтра, а до этого времени не было никакой причины видеться с ней.

— Что нам делать дальше? — спросил я Колина, прежде чем отпить воды из бутылки. Меньше всего на свете мне хотелось идти домой, где на моих простынях и в воздухе все еще витал аромат ее сладких духов. У меня так и не нашлось времени постирать эти простыни. — Как насчет рыбалки?

Я никогда не брал Куинн на рыбалку.

— Да! — Его улыбка засияла.

— Давай сделаем это. — Я хлопнул в ладоши и сложил наше снаряжение.

Мы с Колином спустились с горы, зашли в дом за удочками и отправились к местному пруду, где они запасали рыбу для детей. Я бы предпочел уединение реки, но хотел гарантировать Колину улов. Он собрал и выпустил двенадцать штук, прежде чем мы закончили.

После рыбалки мы отправились за мороженым. После мороженого мы отправились в хозяйственный магазин, который Колин любил почти так же сильно, как и его отец, потому что по выходным на парковке всегда кто-нибудь продавал щенков. Мы пошли есть чизбургеры и картошку фри, но не в «У Одри», потому что Куинн испортила и мое любимое заведение, и китайскую кухню я тоже теперь терпеть не мог.

Я провел весь день со своим сыном, наслаждаясь его улыбкой и смехом.

Весь день я старался не думать о Куинн.

Было всего несколько минут, когда я добивался успеха.

Время приближалось к семи, а я все еще не был готова идти домой, но на горизонте маячило утро понедельника и напряженная неделя, поэтому я признал свое поражение и вернулся домой, чтобы отправить Колина в душ.

— Это был веселый день. — Он зевнул, когда я укладывал его в постель.

— Это да.

— Мы можем заниматься этим каждое воскресенье?

— Да, почему бы и нет. — Летом будем ходить в походы и на рыбалку. Зимой кататься на лыжах, снегоходах или снегоступах.

— Да. — Он сжал кулаки под одеялом.

— Хороших снов, приятель. — Я поцеловал его в лоб. — Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, папочка.

Папочка. Мой ребенок мог разрезать меня на части одним словом.

Он стал называть меня «папочкой» все реже и реже. Но когда он в редких случаях произносил это слово, мое сердце таяло.

Я поцеловал его еще раз и взял книгу, которую мы читали — или он читал. Я заставил его читать сегодня, чтобы попрактиковаться в чтении летом. Поставив книгу на полку, я выскользнул из его комнаты. Его глаза были закрыты, когда я выключил свет и осторожно закрыл дверь.

Сумрачный дом освещался только лучами заходящего солнца, льющимися в окна. В это время вечера, когда Колин ложился спать и его болтовня заметно стихала, здесь всегда было слишком тихо. Я пошел на кухню, налил стакан воды и выпил его, прислонившись к стойке.

Что мне было нужно, так это проект, которым я мог бы заниматься по несколько часов каждый вечер. Переделывать кухню будет непросто, но лучше начать этим летом, чем ждать до осени. Я мог готовить ужин на гриле и перевезти холодильник в гостиную. Мы же сможем продержаться месяц или два, верно?

Завтра я встану пораньше и проведу кое-какие подсчеты. Если в бюджете есть деньги на шкафы, я сниму мерки и закажу новые. Заодно следовало бы заменить полы. Моей целью было растянуть паркетную доску, которую я проложил в коридоре между спальнями, по всему дому. Если я собирался использовать ее на кухне, я мог бы также использовать ее в гостиной и столовой.

Проект, который гарантированно отвлечет меня, вызвал волну возбуждения в моих