История (не) Белоснежки - Ямиля Нарт

Ко мне она теперь обращалась почти всегда на «ты», и я сама поощряла эту неформальность в частной обстановке. Она не боялась обнимать меня перед сном или просто так, прижаться, если устала. После того дня рождения она окончательно, бесповоротно поверила, что я изменилась. Прежний страх растаял, как зимний иней на весеннем солнце.

Не всё, однако, было идеально. Неприятность пришла оттуда, откуда её ждали. Несколько человек из темницы, включая няню Агату, сумели сбежать. Капитан Маркус доложил об этом со сжатыми челюстями — кто-то из охранников, должно быть, был подкуплен, расследование ещё шло. Их искали по всему королевству, но пока безуспешно. Мысль о том, что эта женщина с её ненавистью находится на свободе, меня нервировала. Но поделать я пока ничего не могла.

И вот, в один из первых по-настоящему тёплых весенних дней, когда солнце пригревало уже по-летнему, я решила, что нам всем нужна передышка.

Глава 32

О предложениях

Я вспомнила о летнем домике на берегу лесного озера, который принадлежал короне, но много лет не использовался.

Ксил, без лишних слов, использовал магию телепортации — сложное и затратное заклятье, но для него, с его силой и нашими новыми кристаллами-«искрами» в качестве источника, это было возможно.

И вот, в одно ясное утро, мы собрались в пустом тронном зале. Я, Белоснежка (сиявшая от предвкушения), Фрида, Элвин (в качестве охраны и, негласно, чтобы побыть рядом с отцом), Геральдис. Ксил стоял в центре, его лицо было сосредоточенным. Он начертил в воздухе сложную серебристую руну, она зависла, замерцала. Потом взял меня за руку, я протянула руку Белоснежке, та — Фриде, и так далее, создавая цепь.

— Не отпускайте, — тихо сказал Ксил. И мир вокруг поплыл, завертелся, цвета смешались в калейдоскоп, стало нечем дышать.

А потом — хлопок, ощущение падения, и под ногами оказался не холодный камень, а упругий деревянный настил. Мы стояли на веранде уютного бревенчатого домика. Перед нами расстилалось огромное озеро, гладкое, как зеркало, отражающее чистейшую синеву неба. Воздух был свеж, прохладен и пах хвоей и водой.

Два дня, что мы там провели, были волшебными. Настоящей передышкой. Я научила всех играть в «Крокодила» (объяснять слова жестами), в «Крестики-нолики» на расчерченной палочкой земле и в «Мафию». Последняя игра особенно всех увлекла. Фальк, к всеобщему удивлению, оказался гениальным мафиози, с лёгкостью запутывавшим даже Бертрана. Геральдис же, когда был «мирным жителем», клеймил всех подряд с таким комическим пафосом, что мы просто валялись со смеху. Белоснежка, сначала стесняясь, быстро втянулась и однажды, будучи «шерифом», с потрясающей хладнокровной логикой вычислила Фалька, чем вызвала у того редкую, почти отеческую улыбку одобрения

Элвин и Фрида жарили на костре мясо и овощи — было подобие барбекю. Белоснежка бегала босиком по траве, её смех звенел, как колокольчик. Всё было хорошо.

В последний вечер нашего отдыха, после ужина, я почувствовала потребность побыть одной. Я вышла на берег и пошла вдоль кромки воды, слушая, как она ласково плещется о камни.

Я думала о том, как всё изменилось. О том, что у меня теперь есть дом, дело, семья… и Ксил. Мысль о нём вызывала тёплую, сладкую дрожь внутри. Наши отношения после того вечера развивались стремительно и естественно, как будто так и должно было быть. Мы ещё не говорили о главном вслух, но это висело в воздухе между нами.

Я углубилась в тень высоких сосен, как вдруг из-за широкого ствола метнулась тёмная фигура.

Что-то блеснуло в полумраке и с глухим стуком вонзилось в кору дерева на том месте, где только что была моя голова. Нож.

Передо мной, с перекошенным от бешенства лицом, стояла Агата. Она была грязна, худа, одежда на ней висела лохмотьями, но глаза горели чистым, нечеловеческим безумием.

— Ты всё испортила! — прошипела она, выдёргивая нож.

Она бросилась на меня. Я отпрыгнула назад, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Я была безоружна. Магии для серьёзного заклятья в момент паники не собрать. Я попыталась увернуться, но корни спутали ноги, и я споткнулась, падая на спину. Агата взвизгнула от торжества и занесла нож.

И тут пространство рядом со мной словно сжалось и разорвалось. Воздух затрещал, запахло озоном и серой. Из ничего материализовался Ксил. Он появился так быстро, что был скорее вспышкой тёмной энергии, чем существом. Его лицо, обычно спокойное или ироничное, было искажено такой холодной, абсолютной яростью, что мне стало страшно уже за женщину.

Он даже не взмахнул рукой. Просто посмотрел на Агату. В его перламутровых глазах вспыхнул багровый отсвет.

Женщина застыла с поднятым ножом. Потом из её горла вырвался не крик, а хриплый, пузырящийся звук. Её тело окутало на мгновение малиновым сиянием, исходящим изнутри. От её фигуры повалил едкий чёрный дым. Она не сгорела — она испарилась, рассыпалась на глазах в пепел, который тут же развеял лёгкий вечерний бриз. Нож с глухим стуком упал рядом.

Всё заняло не больше двух секунд.

Я лежала на земле, смотря на это место, где только что был живой человек.

Впервые за всё наше общение я осознала, с какой силой связала свою жизнь.

Ксил обернулся ко мне. Ярость в его глазах угасла, сменившись такой животной, почти панической тревогой, что я едва узнала его. Он рухнул на колени рядом, его руки дрожали, когда он схватил меня за плечи, помогая сесть, и тут же ощупал, цела ли я, не ранена ли.

— Ты цела? — его голос звучал хрипло, он схватил меня за плечи, вглядываясь в лицо, ища раны. — Моргана, ответь!

— Цела, — выдавила я.

Он прижал меня к себе так крепко, что заныли рёбра. Его тело сотрясала мелкая дрожь.

— Я наложил на тебя заклятье, — бормотал он мне в волосы, — удачи, оберега… слабое, но оно должно было отвести первый удар… Я мог тебя потерять. Из-за такой… глупости.

Я обняла его в ответ, прижимаясь к груди, слушая бешеный стук его сердца. Мой собственный страх от нападения растворился в его, куда более глубоком, ужасе.

Он отстранился, держа меня за лицо, и его пальцы были ледяными.

— Моргана, слушай меня. То, что было сейчас… это не должно повториться. Ты слишком уязвима. Любой проклятый фанатик с ножом… — он сжал челюсти. — Моргана. Я предлагаю тебе выйти за меня замуж, по демоническим обычаям моего рода.

Я замерла, не понимая.

— Не