Тени прошлого - Джорджетт Хейер

– Боже, спаси нас и помилуй! – Руперт закатил глаза.

– Продолжай в том же духе, и я не позволю тебе сегодня встать с постели, – пригрозил герцог.

– Ну конечно, – вздохнул Руперт. – Что хочешь со мной, то и делаешь. Умолкаю.

Он неловко повернулся в постели и поморщился от боли.

Герцог наклонился и поправил ему подушки.

– Я не уверен, что тебе уже можно встать. Так лучше?

– Да. То есть мне уже почти совсем не больно, – соврал Руперт. – Черт побери, Джастин, я не согласен больше валяться в постели. Так мы никогда не доберемся до Парижа.

– Что ж, подождем, пока ты выздоровеешь, – решил Эвон.

– Ты невероятно снисходителен, – улыбнулся Руперт.

– Не смей дерзить монсеньору, Руперт, – строго произнесла Леони.

– Спасибо, что встала на мою защиту, малыш. Кто-то же должен поддержать мой пошатнувшийся престиж. Если ты хочешь сегодня встать, Руперт, то отдохни теперь. Леони, ты как будто хотела покататься верхом? Я в твоем распоряжении.

Она вскочила.

– Я пойду переоденусь. Спасибо, монсеньор!

– Чего бы я не дал, чтобы поехать с вами, – грустно признался Руперт, когда Леони ушла.

– Наберись терпения, юноша. – Герцог задернул шторы на окне. – Ни доктору, ни мне не хочется держать тебя в постели для собственного развлечения.

– Да, сиделка из тебя получилась замечательная, ничего не скажешь, – скорчил гримасу Руперт. Потом робко улыбнулся брату. – Лучше не бывает.

– Честно говоря, я сам себе удивляюсь, – сказал герцог и вышел из комнаты.

– А уж как ты меня удивляешь, черт побери! – пробормотал Руперт. – И что это на тебя нашло? Никогда не видел, чтобы человек так менялся.

И действительно, все эти утомительные для Руперта дни брат был к нему необыкновенно добр. И никогда не позволял себе в отношении Руперта тот уничтожающий сарказм, который, бывало, заставлял Руперта ежиться от унижения. Руперт много думал над этой загадкой, но решения ей не нашел. Но вечером того же дня, сидя на диване в гостиной в одежде герцога, он увидел, как тот смотрит на Леони, и был поражен выражением его лица. И беззвучно присвистнул.

«Гром и молния, – проговорил он про себя. – Так он влюбился в эту девчонку!»

Во вторник Гастон тоже не приехал, и Эвон стал хмуриться еще больше.

– Держу пари, что мадам умерла, – озорничала Леони. – Вот смех-то!

– У тебя извращенное чувство юмора, дорогая, – сказал герцог. – Я это часто замечал. В пятницу отправляемся в Париж независимо от того, приедет Гастон или нет.

Но в среду на деревенской улице послышался какой-то шум, и сидевший у окна Руперт вытянул шею, пытаясь разглядеть, не Гастон ли это, наконец, едет.

Возле постоялого двора остановилась большая наемная карета, вслед за которой подъехала вторая, груженная багажом. С этой второй кареты резво соскочил Гастон и подбежал к двери первой кареты. Один из лакеев спустил лесенку, и из кареты спустилась горничная. За ней последовала маленькая дама, закутанная в большой дорожный плащ. Руперт вытаращил глаза, потом расхохотался.

– Господи, да это Фанни! Кто бы мог подумать!

Леони подбежала к окну.

– И правда! Монсеньор, как смешно! Приехала леди Фанни!

Герцог не спеша пошел к двери.

– Понял, – спокойно сказал он. – Боюсь, что твоя несчастная дуэнья и в самом деле умерла, малыш. – Он открыл дверь. – Здравствуй, Фанни. Чему мы обязаны?

Фанни решительной походкой вошла в гостиную и обняла его, уронив с плеч плащ.

– Ну и путешествие! Девочка моя, ты и в самом деле вне опасности? – Она обняла Леони. – Я просто умирала от любопытства, честное слово. Ага – на тебе то платье, что я послала. Я знала, что оно тебе пойдет, но пояс так никогда не завязывай, дитя мое. А вот и Руперт! Бедный мальчик, какой ты бледный!

– Не надо меня жалеть, Фанни! Чего это тебя сюда принесло?

Леди Фанни сняла перчатки.

– А что оставалось делать, когда кузина лежит в прострации? Кроме того, это все ужасно интересно – я просто не могла усидеть на месте.

Герцог поднял к глазам лорнет.

– А досточтимый Эдвард знает, что ты сюда поехала?

Миледи игриво улыбнулась.

– Я так устала от Эдварда! Последнее время с ним сладу не стало. Боюсь, что я его избаловала. Нет, ты только подумай, Джастин: он сказал, что мне нельзя к тебе ехать.

– Поразительно! – возмутился герцог. – Но я вижу, что ты здесь.

– Еще не хватает, чтобы Эдвард мной помыкал! – воскликнула миледи. – Мы ужасно поссорились. Я ему оставила записку, – наивно добавила она.

– Это его, без сомнения, утешит, – вежливо произнес герцог.

– Вряд ли, – ответила Фанни. – Он, наверно, ужасно разозлится, но я соскучилась по светским развлечениям, Джастин, а Гастон сказал, что вы едете в Париж.

– Не знаю, возьму ли я тебя с собой, Фанни.

Она надула губки.

– Еще как возьмешь! Домой я ни за что не поеду. И кто будет вывозить в свет Леони? Гарриет слегла и клянется, что она больше иметь с ней дела не хочет. – Она повернулась к Леони: – Дорогая, ты сильно изменилась к лучшему. И платье тебе необыкновенно идет. А это что? Кто подарил тебе эти жемчуга?

– Мне их дал монсеньор, – ответила Леони. – Правда, красивые?

– Я бы за них все на свете отдала, – откровенно призналась Фанни и с любопытством поглядела на своего брата, который бесстрастно слушал этот разговор. Зашуршав юбками, Фанни опустилась в кресло. – Умоляю, расскажи мне все, что с тобой случилось. Гарриет так поглощена своими нервами, что почти ничего мне толком не рассказала. Я просто сгораю от любопытства.

– Мы тоже, – заметил герцог. – Откуда ты приехала, Фанни? И где ты разговаривала с Гарриет?

– Разговаривала! Какой там разговор! «Ох, как болит голова. Бедная моя голова!» или «Она всегда была непослушной девочкой!». И больше я из нее ни слова не вытянула. Так и хотелось ее хорошенько встряхнуть!

– Ну и болтушка же ты, Фанни! – воскликнул Руперт. – Как ты оказалась в Эвон-Корт?

– Эвон-Корт? Да я там не была целый год, хотя как-то совсем собралась повидать дорогую Дженнифер, только из этого ничего не вышло. Не могла же я не пойти на раут леди Фаунтен…

– Да черт с ним, с раутом леди Фаунтен! Где моя кузина?

– Дома, Руперт, где же ей еще быть?

– С Эдвардом?

Фанни энергично закивала.

– Что ж, они должны поладить, – проговорил герцог.

– Не знаю уж, – задумчиво сказала Фанни. – Как же он, наверно, взбесился! Так на чем я остановилась?

– Ни на чем. Мы с нетерпением ждали твоего приезда.

– Какой же ты противный, Джастин! Да, я остановилась на Гарриет. Так вот, она приехала в Лондон с Гастоном. И принялась