Тени прошлого - Джорджетт Хейер

Эвон поклонился.

– Мне нравится. Монсеньор, я теперь ничего не боюсь. Что вы сделаете с кабаном, когда он приедет?

– Я буду иметь честь представить тебя ему, – ответил герцог. – Отвесь ему самый насмешливый реверанс. Это будет наша игра.

– Да? Но я не хочу делать ему реверанс. Я хочу сделать так, чтобы он пожалел о своих подлостях.

– Поверь мне, он о них очень даже пожалеет, но это время еще не настало. И запомни, детка, что ты до сегодняшнего дня ни разу не видела моего любезного графа.

– Что это вы выдумали? Я его прекрасно знаю, а он знает меня.

– Ну есть у тебя хоть сколько-нибудь воображения? – вздохнул герцог. – Любезный граф украл моего пажа Леона. А ты – моя воспитанница мадемуазель де Боннар.

– Значит, я должна вести себя с ним вежливо?

– Очень вежливо, ребенок. Запомни, мы с тобой здесь отдыхаем. Мы ничего не знаем ни о похищениях, мерзких зельях и даже о самом… кабане. Ты сможешь так притворяться?

– Ну конечно, монсеньор. А он тоже будет притворяться?

– Я имею основания думать, что он последует нашему примеру.

– Почему, монсеньор?

– Потому, дитя мое, что у него есть тайна, которую, по его опасениям, я разгадал. А поскольку тайна эта весьма позорная, он не захочет показать мне, что подозревает о моих догадках. Это похоже на фехтовальный поединок, но я все отчетливо вижу, а он передвигается ощупью.

– Понятно, – сказала Леони. – Он будет захвачен врасплох, застав вас здесь, не так ли?

– Да, скорей всего, – согласился герцог.

Он подошел к столу и налил два бокала мадеры. Один из них он протянул Леони.

– Я пью за твое освобождение, дорогая.

– Спасибо, монсеньор! А за что мне выпить? – Она задумчиво наклонила голову. – А, знаю, я выпью за монсеньора.

– Что ж, неплохо, – отозвался герцог. – Гастон! Поторопись! Ты немедленно поедешь назад в Эвон-Корт.

Гастон сразу погрустнел.

– Хорошо, монсеньор.

– Отвезешь это письмо моей кузине. Она поедет с тобой во Францию.

Гастон заметно повеселел.

– Оттуда ты съездишь к лорду Меривейлу и возьмешь там вещи милорда Руперта. Понятно?

– Все вещи милорда Руперта? – оторопело спросил Гастон.

– Все. Если его камердинер все еще там, привези его с собой. Да, чуть не забыл – привези горничную мадемуазель Леони. Прикажи ей собрать остальные вещи мадемуазель и привези их сюда.

Гастон испуганно замигал.

– Хорошо, монсеньор, – с усилием проговорил он.

– Ты, конечно, сядешь в Гавре на мою яхту, а своих подопечных привезешь на карете в Портсмут. – Герцог бросил ему туго набитый кошелек. – В Портсмуте разыщи некую чалую лошадь.

– Мой бог! – пробормотал Гастон. – Чалую лошадь, монсеньор? Хорошо.

– Эта чалая лошадь принадлежит мистеру Манверсу, который живет в Кросби-Холл. В понедельник лорд Руперт ее продал. Найди ее и выкупи. – Он бросил Гастону еще один кошелек. – Не важно за какую цену. Распорядись, чтобы лошадь отвели в Кросби-Холл. Передай извинения лорда Руперта, а также поблагодари мистера Манверса от его имени. Понял?

– Да, монсеньор, – уныло ответил Гастон.

– Хорошо. Сегодня у нас, кажется, среда. Ты должен вернуться не позже понедельника. А сейчас найди Микина и пошли ко мне. Ступай.

Конюх появился через минуту-две.

– Ваша милость посылали за мной?

– Да. Через час ты отправишься в Париж, мой друг.

– Хорошо, монсеньор.

– Извести достойного Уокера о моем скором приезде. Привезешь с собой оттуда большую четырехместную карету, карету поменьше и коляску для багажа милорда Руперта. Договоришься о смене лошадей в Руане, Тине и Понтуазе. В Руане я остановлюсь на одну ночь в «Золотом петухе».

– Хорошо, ваша светлость. А когда вы предполагаете там остановиться?

– Понятия не имею, – ответил герцог. – Но когда мы приедем, нам понадобятся четыре спальни, отдельная гостиная и комната для слуг. Надеюсь, я выражаюсь достаточно ясно.

– Да, ваша светлость.

– Тогда все, – сказал Эвон.

Микин поклонился и вышел.

– Мне нравится, как вы отдаете распоряжения, монсеньор, – заметила Леони, сидевшая у камина. – А они отвечают «Хорошо, монсеньор» и идут выполнять ваши приказания.

Эвон улыбнулся.

– У меня лишь однажды был слуга, который осмеливался оспаривать мои распоряжения, – сказал он.

– Да? – с деланым изумлением подняла на него глаза Леони. – Кто же это был, монсеньор?

– Паж по имени Леон.

Глаза Леони заискрились, но она благонравно сложила руки на коленях.

– Как же это он осмеливался, монсеньор?

– А он на что угодно осмеливался.

– Неужели? И он вам нравился, монсеньор?

– Какая же ты шалунья, моя дорогая.

Леони засмеялась и покраснела.

– Это – вовсе не комплимент, – сказал герцог, подошел к камину и сел. – Ты слышала, что я послал за твоей дуэньей?

– Да, – с гримаской ответила Леони. – Но она ведь приедет только в понедельник? А почему мы едем в Париж?

– Какая разница – почему бы не поехать в Париж? – отозвался герцог. – Ты уже почти готова к выходу в свет. Так что твой дебют состоится в Париже.

– Правда? Это, наверно, будет очень интересно. А к Вассо вы меня повезете?

Герцог с трудом сдержал улыбку.

– Нет, дорогая, не повезу. Тебе лучше забыть про Вассо и прочие подобные заведения.

Леони посмотрела на него из-под опущенных ресниц.

– А Мэзон Шурваль?

– Неужели я тебя туда возил? – нахмурившись, спросил герцог.

– Конечно, монсеньор, только вы велели мне дожидаться вас в вестибюле.

– Какие-то остатки совести у меня, видно, сохранились. Да уж про Мэзон Шурваль забудь обязательно. Интересно, какое оно на тебя произвело впечатление?

– Да никакого. Не очень-то хорошее заведение.

– Ты права, малыш. Это не очень хорошее заведение, и с моей стороны было… нехорошо… туда тебя брать. Теперь ты войдешь в другой мир.

– А в какой? Я буду ездить на балы?

– Обязательно, моя красавица.

– А вы со мной будете танцевать?

– Дорогая, там у тебя будет достаточно кавалеров. Я тебе не буду нужен.

– Если вы не будете со мной танцевать, я вообще откажусь танцевать! – заявила Леони. – Ну, скажите, что будете, монсеньор.

– Может быть.

– Ну почему же «может быть»? Обещайте!

– Ты ужасно требовательна, – пожаловался он. – Я слишком стар, чтобы танцевать.

– Ах так! А я слишком молода, чтобы танцевать. Ну и к чему пришли?

– Ты непослушная упрямая девочка, – строго сказал герцог. – Не знаю, почему я выношу твои выходки.

– Я тоже не знаю. Так вы будете со мной танцевать?

– Неисправима! – проговорил герцог. – Да, буду.

С улицы донеслось цоканье лошадиных копыт, которое прекратилось у двери постоялого двора.

– Как вы думаете, монсеньор, это… это – он? – обеспокоенно спросила Леони.

– Похоже на то, моя милая. Игра начинается.

– Что-то мне страшно, монсеньор.

Он встал и тихо сказал:

– Надеюсь, ты меня не подведешь, малыш. Тебе совершенно нечего