Согреши со мной - Джей Ти Джессинжер

Я связана, беспомощна, полностью в его власти, но благодаря тому, что я вижу в его глазах, я никогда в жизни не чувствовала себя такой сильной.

Когда его тело перестает дрожать, а дыхание замедляется, Броуди осторожно вынимает член у меня изо рта. Он развязывает узел на моем животе, снимает веревку с моего тела, переворачивает меня на бок, чтобы развязать узлы на запястьях, а затем бросает веревку на пол.

— Иди сюда, детка. — Он заключает меня в объятия. Переворачивает нас так, чтобы я оказалась сверху, положила голову ему на грудь, и начинает массировать мою шею, плечи и руки. — Ты в порядке?

— Ммм.

Броуди усмехается. Звук эхом разносится по моей голове.

— Я принимаю это за «да».

Он нежно поглаживает сначала одно мое запястье, потом другое. Я позволяю ему делать это без сопротивления, мои мышцы расслаблены. Он целует меня в центр ладони. Какое-то время мы молчим. Я плыву по течению, физически и морально обессиленная, опираясь на тепло и силу его тела. Ритм его дыхания успокаивает меня на глубинном, интуитивном уровне, и через несколько минут я уже почти засыпаю.

Пока Броуди не шепчет: — Пора в церковь, милая.

Я поднимаю голову, моргаю, глядя на него, и он улыбается.

— Я знаю, что сегодня утром ты уже видела Бога, но лишний раз не помешает.

— Вашему эго под стать только ваше ужасное чувство юмора, мистер Скотт.

— А твоей красоте под стать только твой острый язычок, Лиса.

— Да, я очень искусно владею языком.

Броуди округляет глаза и спрашивает: — Ты что, неправильно процитировала фразу из фильма «Завтра не умрет никогда»?

Я поднимаю брови.

— Если ты сейчас скажешь, что это еще один твой любимый фильм, я поверю в судьбу.

— Тебе нравится Джеймс Бонд?

— Нравится? Нет. Мне не нравится Джеймс Бонд. Я его обожаю.

Броуди внимательно смотрит на меня. Затем прищуривается.

— Я не буду слишком радоваться, потому что дальше ты, наверное, скажешь, что тебе больше всего в этой роли нравится Дэниел Крейг.

Я усмехаюсь.

— Шон Коннери лучший, детка! В фильме «Шаровая молния» он танцевал с девушкой и развернул ее так, чтобы злодей выстрелил ей в спину, а не ему в грудь, – классический прием! Я даже похлопала в этом месте!

Броуди откидывается на спину и кладет голову на матрас. Затем начинает смеяться, сначала тихо, а потом все громче, когда я с сарказмом добавляю: — Но даже не начинай про Тимоти Далтона.

— Нет, — говорит он, сжимая меня в объятиях, его голос хриплый, а объятия крепкие. — Я бы не посмел.

Грейс

— А что было потом?

— Потом мы снова пошли на серфинг. Было холодно, как на Рождество в Антарктиде. Я все ждала, что мимо проплывет айсберг с белыми медведями. После этого он приготовил мне завтрак. И когда я говорю «он», я имею в виду Магду, его домработницу, которой стоило бы вести собственное кулинарное шоу, настолько она хороша. Потом Броуди отвез меня в город, чтобы я могла посмотреть на здание и забрать свою машину.

На другом конце провода стонет Кэт.

— О боже. Насколько все плохо? Хоть что-то осталось?

Стоя у окна своего кабинета в Беверли-Хиллз, я смотрю на февральское небо. Оно кристально-голубое, на нем ни облачка, и оно весело подмигивает, не желая признавать, что сейчас середина зимы.

— Охрана не пустила меня в квартиру. Мой этаж и два этажа над ним полностью эвакуированы. Все лифты отключены из соображений безопасности – пока неизвестно, повлиял ли взрыв на работу подъемных механизмов. Многие люди остались без крова. А там, где раньше были наши с мистером Либовицем квартиры, теперь огромная дыра. Повсюду обломки, которые разбирают следователи. — Я вздыхаю. — Я уверена, что они найдут мою коллекцию вибраторов, разбросанную на миллион мелких кусочков по всей территории площадки для выгула собак.

— Или, что еще хуже, они найдут их совершенно неповрежденными.

Я улыбаюсь, представляя, как Линда Конли, нервная управляющая многоквартирным домом, падает в обморок при виде моего ярко-розового фаллоимитатора размера XXL, торчащего из куста где-то на территории. Потом я вспоминаю бедного мистера Либовица, и мне становится грустно. Он был милым старичком. Взрыв от образования огненного шара, наполненного кислородом, – не самый лучший способ уйти из жизни. Держу пари, следователи найдут его останки повсюду, вместе с моими вибраторами.

Но он еще и придурок, раз взорвал мою квартиру. Надеюсь, где бы он сейчас ни был, ему очень стыдно.

— И что дальше? — спрашивает Кэт.

Я отворачиваюсь от окна и возвращаюсь за свой стол, за которым последние несколько часов провела, обзванивая клиентов. Всем, у кого была назначена встреча на этой неделе, пришлось перенести ее на другое время, что было примерно так же весело, как лечить корневой канал. Люди с высоким положением, обращающиеся за семейной консультацией, обычно не отличаются особым пониманием. Некоторые из них требовали, чтобы я пришла к ним домой, а не доставляла им неудобства, и кричали на меня, когда я отказывалась.

Потому что да, мне очень жаль, что моя жизнь пошла под откос и ваша встреча откладывается на неделю. Как невежливо с моей стороны.

— Дальше мне нужно будет найти жилье, подписать кучу бумаг в страховой компании и купить новый гардероб, а также мебель, посуду, столовые приборы и все остальное. Кстати, еще раз спасибо за одежду. На мне блузка, которая, я знаю, твоя, потому что она велика мне в районе груди.

— Эта блузка может принадлежать и Хлое! Она только что родила, и ее грудь стала еще больше!

— Ее грудь перешла со второго размера на третий, милая, это не совсем то же самое.

— Я уверена, Эй Джей с тобой не согласится, — ворчит Кэт. Она делает паузу на секунду, а затем говорит:— Кстати, о Хлое, я говорила с ней сегодня утром.

Я уже поднесла чашку с кофе ко рту, но замираю, услышав тон Кэт.

— И что?

Она обеспокоенно вздыхает.

— И… Эй Джей снова спал.

— Вот черт, — Я сажусь в кресло за своим столом.

— Я знаю. Я тоже