Согреши со мной - Джей Ти Джессинжер

— Надо обязательно поговорить с Хлоей об этом, прежде чем мы попытаемся что-то предпринять, например заставить его пойти к врачу. — Теперь моя очередь сделать паузу. — Кстати, об этом.

Кэт понимает, что я собираюсь сказать, еще до того, как я произнесу хоть слово.

— Сегодня утром я записалась на прием к репродуктологу. В эту пятницу в три часа.

Ее голос звучит приглушенно. Она пытается держаться, потому что я по уши утонула в собственном дерьме, но я ее знаю, внутри у нее все кипит.

— Я поеду с тобой, — тут же говорю я.

Она не отвечает, и я спрашиваю: — Что?

Кэт тихо произносит: — Я не сказала Нико.

— Ох, дорогая. — Сердце сжимается от жалости к ней. Она все рассказывает Нико, так что, должно быть, она действительно напугана.

— Ничего не говори Броуди, ладно? — умоляет Кэт. — Я все расскажу Нико, обещаю, просто… просто я не хочу…

— Не хочешь, чтобы он зря переживал, если все в порядке, — мягко заканчиваю я.

На другом конце провода слышится тихое всхлипывание.

— Да.

— Дорогая, все будет хорошо. Обещаю. Даю тебе двойное обещание, хорошо? Хуже всего – не знать. Как только ты поймешь, с чем имеешь дело, ты сможешь придумать, как двигаться дальше. — Мой голос становится хриплым. — Просто поверь мне.

Кэт тяжело вздыхает.

— Вот черт. Я такая дура.

— Что ты опять натворила?

— До Дня святого Патрика осталось всего несколько недель, а я даже не начала планировать наш ежегодный вечер кино.

С тех пор как мы подружились, Кэт, Хлоя и я каждый год проводим День святого Патрика вместе: смотрим старые фильмы, едим мороженое и пьем слишком много «Маргариты». По сути, мы делаем то же самое, что и каждый год в день рождения Кэт, только вместо того, чтобы пытаться развеселить Кэт в годовщину ухода ее отца, мы пытаемся развеселить меня в годовщину смерти моих родителей.

Нам действительно нужно придумать более радостные поводы для ежегодных посиделок.

— Если я все еще буду ночевать у Броуди, то и отмечать будем там. Вы бы видели, какой у него огромный телевизор в гостиной. Думаю, его видно даже из космоса.

— Думаешь, через три недели ты все еще будешь ночевать у Броуди?

Я вздыхаю, снова глядя в окно.

— Посмотрим.

— Ого! Это был томный вздох? Неужели Грейс «Титан» Стэнтон только что томно вздохнула?

— Я ничего подобного не делала, Кэтрин.

— А вот и делала, — выдыхает она с придыханием.

— Кэт, — предупреждаю я.

Она переходит в наступление.

— А, ну ладно, то есть ты хочешь сказать, что для тебя Броуди просто очередная случайная интрижка?

Я закатываю глаза.

— Ты прекрасно знаешь, что я ничего такого не говорила.

— Конечно, нет, потому что я была рядом, когда ты сказала – цитирую – «как будто все плохое, что со мной случалось, того стоило, потому что все это вело меня к нему».

— Значит, теперь у тебя отличная память, — сухо замечаю я. — Поздравляю. Это было бы очень кстати, когда ты пыталась найти тот брендовый шарф, который я одолжила тебе в прошлом году и который ты потеряла.

После короткой паузы она спрашивает: — Ты ведь знаешь, что Броуди в тебя влюблен, да?

Жар поднимается от груди к шее и щекам, которые начинают гореть.

— Он что-то в этом роде говорил.

Кэт ахает.

— Он сказал тебе, что любит тебя?

— Не этими тремя словами, но в целом да.

— А ты сказала это же в ответ?

Она говорит с таким восторгом, будто я только что сообщила ей, что она выиграла круиз на Багамы.

— Конечно, нет.

— Почему «конечно, нет»?

— Ну, во-первых, еще слишком рано.

Ее голос звучит кисло.

— Никогда не рано признаться в своих чувствах, дурочка.

Я откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза.

— Ладно, я не буду говорить слово на букву «Л», но Броуди потрясающий. В нем есть все, что я могла бы пожелать в мужчине: добрый, веселый, умный, красивый, успешный, страстный…

Боже, какой же он страстный. Для человека, который выглядит как соседский парень, он трахается как дьявол.

— Погоди. Ты вроде говорила, что он тебя «уважает» и отказался от секса?

— Возможно, что-то пошло не так.

— Что могло пойти не так? Ты споткнулась и упала на его эрекцию?

— Что-то вроде того.

— Что ж, если я тебя знаю, то в течение суток он будет регулярно кончать в тебя. Не знаю, может, ты посыпаешь свою киску волшебной пыльцой, сестренка, но я никогда не встречала никого, кто бы так возбуждал мужчин.

Теперь моя очередь смеяться.

— О да, ты не знала? Это моя суперсила. Моя суперкиска, от которой у мужчин встает. С ее помощью я спасаю мир, одного человека за раз.

— Ты его уже почти спасла!

— Ха.

— И это подводит меня к следующему вопросу: Барни.

От странного тона ее голоса у меня внутри все сжимается.

— Это был не вопрос.

— Да, но тебе стоит знать, что, хотя вчера, когда мы уезжали, он делал вид, что все в порядке, всю дорогу домой Барни ехал, стиснув зубы, и выглядел так, будто вот-вот совершит убийство. Я никогда не видела его таким взвинченным.

Когда я ничего не отвечаю, обдумывая эту информацию, Кэт спрашивает: — Броуди рассказал тебе, что он говорил ему возле машины?

— Нет. А Барни тебе рассказал?

— Нет. Но по тому, как Барни на него наехал, я поняла, что он был недоволен.

Последнее, что я могу добавить в свой список поводов для беспокойства, – это Барни. Этот список и так слишком длинный.

— Он уже большой мальчик. С ним все будет в порядке.

Тон Кэт становится неуверенным.

— Между вами… что-то было?

— Ничего, кроме безобидного флирта, — честно отвечаю я.

— Почему-то мне кажется, что он не счел его безобидным, — говорит Кэт.

У меня в офисе звонит телефон.

— Дорогая, мне нужно возвращаться к работе. Можно я перезвоню тебе позже?

— Конечно! И дай мне знать, если захочешь пройтись со мной по магазинам, мне нужно новое белье.

— Новое белье? У тебя больше нижнего белья, чем у любой другой женщины,