Согреши со мной - Джей Ти Джессинжер

— Для зачатия ребенка требуется много красивой одежды.

Я громко смеюсь.

— Да, так и есть. Поговорим позже.

— Люблю тебя, Грейси.

— Я тоже тебя люблю, Кэт.

Когда мы заканчиваем разговор, я улыбаюсь.

Я отвечаю на звонок с рабочего телефона бодрым «Грейс Стэнтон на проводе».

— Привет, красотка. Не отвлекаю? — От низкого и сексуального голоса Броуди по моей спине бегут мурашки.

— И тебе привет. Почему не звонишь на мой мобильный? Не то чтобы я возражала, мне приятно слышать твой голос.

— Это потому что ты так давно его не слышала, — шутит Броуди, хотя я понимаю по голосу, что он доволен.

Я откидываюсь на спинку кресла и кладу ноги на край стола.

— Ну, ты же знаешь, что говорят. Расставание – это такая сладкая печаль.

— А теперь она цитирует Шекспира! Потрясающе. Хорошо, что я внимательно слушал на уроках английской литературы.

Я ухмыляюсь, внезапно почувствовав себя до безумия счастливой.

— Я не могу представить тебя за партой на уроке. Держу пари, ты был любимчиком.

— Скажем так, я получал много пятерок без особых на то причин.

— В том, чтобы быть милым, есть свои плюсы, да?

— Милым? — обиженно повторяет Броуди. — Извини, Лиса, но милыми бывают котята. Или младенцы. А я невероятно красив.

— Мне трудно сказать что-то определенное, когда твое огромное эго заслоняет мне обзор.

Он усмехается.

— Эго – это твое кодовое слово для обозначения члена?

— Конечно, Конг. Ты слишком умен, чтобы я могла утаить от тебя эти вещи.

— Кстати, о члене: во сколько ты заканчиваешь работу в офисе?

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты совершенно не умеешь менять тему?

Броуди пропускает это мимо ушей и произносит: — Потому что я хочу пригласить тебя на свидание.

— На свидание?

— Такое ощущение, что ты никогда не слышала о такой практике. Позволь мне тебе объяснить. Допустим, мужчине нравится женщина, и он хочет произвести на нее впечатление. Тогда он говорит: «Эй, детка, давай сходим перекусить или еще куда-нибудь…»

Я фыркаю.

— Да, это очень впечатляет.

— А она отвечает: «С удовольствием! Ты такой мужественный, настоящий мужчина!» А потом он приезжает к ней на своей машине, везет ее в модный ресторан, тратит кучу денег на ужин и вино и старается вести себя непринужденно, чтобы произвести на нее впечатление…

— Эта история вообще куда-то ведет, кроме как в дурдом?

— …а потом они возвращаются к мужчине домой, и он пробует на ней все свои суперкрутые мужские штучки, пока женщина не теряет голову от страсти, и тогда они делают это.

— Верно. Вот только в нашей версии свидания мы бы этого не сделали, потому что мужчина так старается проявить уважение к женщине, что совсем запутался и думает, что не может относиться к ней с вниманием и почтением, одновременно доводя ее до блаженного забытья. А ведь именно этого девушка хочет больше всего на свете, так что на самом деле мужчина проявляет неуважение к ней, не позволяя ей получить желаемое.

— Черт, когда ты так говоришь, я сам себе кажусь эгоистичным придурком.

— Эй, если критика в твой адрес справедлива, то тебе стоит это признать.

Голос Броуди становится тише.

— Однако дай мне кое-что уточнить. Я все-таки позволил тебе кончить.

От откровенно сексуального тона его голоса меня бросает в дрожь. В хорошем смысле.

— Ну. Может, чуть-чуть.

— Чуть-чуть, да? Надо что-то с этим делать.

Дорогой Джордж Карлин на небесах, я очень на это надеюсь.

Я перевожу разговор на более безопасную тему, прежде чем суну руку под юбку и начну яростно мастурбировать.

— Я закончу работу примерно через час, но мне нужно заняться поиском жилья…

— Это последнее в списке дел, — уверенно говорит Броуди. — Ведь у тебя уже есть место где переночевать. С потрясающим видом. С замечательным арендодателем. И без арендной платы.

— Без арендной платы? Нет. Мне неловко оставаться у тебя, ничего тебе не заплатив.

Пауза, которую делает Броуди, звучит неестественно громко.

— Если ты еще хоть раз скажешь мне что-нибудь настолько глупое, я тебя отшлепаю. Не по-хорошему, пока ты не слишком размечталась.

По его тону я понимаю, что это не шутка. Но он не знает, что я тоже не шучу. Я сама себя обеспечиваю. Так было всегда и так всегда будет. Никто мне не помогает, даже если я с ним сплю. Или чем мы там еще занимаемся.

— Поговорим об этом на нашем свидании.

Его тон меняется с сурового на игривый.

— Так ты согласна?

— Ты прав, мне не стоило так торопиться с решением. Куда ты меня везешь?

— Куда ты хочешь пойти?

— Нет, так не пойдет! Ты мужчина, я женщина, ты только что сказал, что должен забрать меня на своей машине и пригласить на ужин с вином! Не я решаю, куда мы едем!

— Ты требовательная, да? Очень, сверх, мегатребовательна.

Я улыбаюсь.

— Я могу позволить себе быть такой, Конг. Я сама оплачиваю счета.

— Со мной – нет, Лиса.

— Я так и знала, что это станет камнем преткновения, — говорю я, грызя кончик карандаша. — А что, если мы пойдем на компромисс?

— Конечно. Мы пойдем на компромисс и я буду за все платить.

Я бросаю карандаш на стол.

— Это не компромисс, а диктатура! — возмущаюсь я.

— Нет, диктатура – это когда я не даю тебе права голоса ни в чем. Ни в одном-единственном вопросе. — Его голос становится тише. — И, кстати, могу я сказать, что связанная ты – самая сексуальная, самая красивая, возбуждающая, манящая, сводящая с ума женщина за всю историю человечества? Ты бы видела свои глаза, Грейс. Ты бы видела свое лицо. Когда ты так на меня смотришь, я чувствую себя богом секса. Черт, у меня встает от одной мысли об этом.

Мое сердце начинает биться чаще. Во рту внезапно пересыхает.

— Еще одна неудачная смена темы, но спасибо за комплименты. — Чувствуя что-то вроде смущения, я добавляю: — Мне тоже нравится, как ты на меня смотришь.

— Да? Что еще тебе нравится? — В его голосе слышны хриплые нотки, которые появляются, когда Броуди возбужден.

От этого звука у меня между ног разливается волна удовольствия.

— Мне нравится, как ты меня