Согреши со мной - Джей Ти Джессинжер

— Как именно?

Я закрываю глаза, вспоминая.

— Как будто… ты пытаешься запомнить как выглядит мое тело руками.

— Так и есть. Руками и ртом.

Я чуть не стону вслух. Его рот, о да, его рот.

— Твоя киска – самое сладкое, что я когда-либо пробовал, Грейс, — шепчет Броуди. — Ты вся такая чертовски сладкая.

Мои соски покалывает под блузкой.

— Мне тоже нравится твой вкус. И то, как ты ощущаешься у меня во рту. Ты был таким твердым для меня.

— Я и сейчас твердый для тебя. Если бы я был рядом, то поставил бы тебя на колени и показал, насколько я тверд.

От воспоминания о том, как он обхватил мою голову руками и вошел в мой рот, у меня перехватывает дыхание. Броуди это слышит и издает тот самый сексуальный рычащий звук, который я так люблю.

— Как ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, милая? В первый раз, по-настоящему – как я должен тебя трахнуть? Сзади, на коленях, со связанными за спиной руками?

Из моего горла вырывается звук, который, я почти уверена, никогда раньше не издавала. Это даже не человеческий звук, а скорее животный, гортанный и низкий.

— Да, тебе нравится эта идея. — Он усмехается. — А что, если я привяжу тебя к одной из стоек кровати в твоей комнате и буду трахать тебя стоя, а ты обхватишь меня ногами за талию?

Я облизываю губы. Между ног нарастает боль, становится все жарче. Я ничего не отвечаю, и голос Броуди звучит жестче и почему-то еще сексуальнее.

— А что, если я заставлю тебя сосать мой твердый член, пока наказываю твою идеальную попку за то, что ты кончила раньше, чем тебе было дозволено, а потом свяжу тебя и буду ласкать твой сладкий маленький клитор, пока ты не начнешь умолять меня о разрядке, а потом я еще немного отшлепаю тебя, пока твоя попка не покраснеет от моих ладоней, а по бедрам не потечет влага, а потом я оттрахаю тебя, приятно, медленно и глубоко, посасывая и покусывая твои соски, пока мой член будет проникать в твою пульсирующую киску, пока ты не выдержишь и не кончишь так сильно, что все соседи услышат, как ты выкрикиваешь мое имя.

Я тяжело дышу. Буквально задыхаюсь, как будто только что пробежала спринт. Соски ноют. Боль между ног превратилась в пульсацию. Я беспокойно сжимаю бедра и чувствую, какая я мокрая.

— Да.

— Что «да»?

— Да, я хочу, чтобы все было именно так, в первый официальный раз.

— Скажи «пожалуйста».

Черт возьми, как он произносит эти слова. В его тоне сила, уверенность, абсолютное доминирование. От этого я едва сдерживаю стоны.

— Я жду, Грейс.

— Пожалуйста, — шепчу я.

Какое-то время мы просто дышим друг на друга.

Потом Броуди спрашивает: — Ты там одна?

— Да. То есть главная дверь снаружи не заперта, так что войти может кто угодно…

— Иди запри ее.

Грейс

Ему не нужно повторять дважды. Я вскакиваю и несусь через весь офис так быстро, что чуть не прожигаю ковер. Я запираю входную дверь в приемную, а потом для верности закрываю и запираю дверь своего кабинета. Когда я снова сажусь за стол, у меня перехватывает дыхание от предвкушения.

— Ладно. Готово.

— У тебя в кабинете есть зеркало? Большое, как настенное?

Я медленно поворачиваюсь в кресле и смотрю в зеркало в полный рост, которое повесила на дверь кабинета, чтобы проверять, как я выгляжу, перед встречами с клиентами. В зеркале я вижу, что мои щеки горят.

Едва дыша, я говорю: — Да.

— Расскажи, что ты видишь.

Я знаю, чего Броуди хочет, и даю ему это.

— Я вижу себя… раскрасневшуюся и взволнованную, с пылающими щеками, сидящую в своем рабочем кресле.

Он одобрительно хмыкает.

— Опиши, что на тебе надето.

Он и так это знает, потому что провел со мной утро, но будь я проклята, если стану ему об этом напоминать.

— Белая блузка, которая не очень хорошо сидит на груди, черная юбка-карандаш и туфли телесного цвета на размер больше. Они принадлежат Хлое, потому что у Кэт ноги меньше.

Я смущаюсь и добавляю несущественные детали, но Броуди, похоже, все равно. Он говорит: — Блузка, которая на тебе плохо сидит? Так не пойдет. Расстегни ее.

Дрожащими пальцами я расстегиваю маленькие белые пуговицы на блузке спереди. Под ней на мне нет бюстгальтера.

— Расскажи мне, — требует Броуди.

— Я расстегнула блузку до самой юбки. Под ней ничего нет. Я вижу свою кожу. Свою ложбинку между грудей.

— Распахни ее пошире. Расскажи, что ты видишь.

Свободной рукой я распахиваю блузку еще шире и выправляю ее из юбки, обнажая обе груди. Я никогда не смотрела на себя вот так, когда возбуждена. Я выгляжу… по-другому.

— Вся моя грудь пылает, — шепчу я. — Соски затвердели. Они розовые на фоне моей бледной кожи, темно-розовые. В шее бешено колотится пульс.

Броуди тихо стонет.

— Боже, я обожаю твои соски. Прикоснись к ним.

Я обхватываю грудь рукой, вожу большим пальцем взад-вперед по напряженному соску, а затем проделываю то же самое с другой грудью. По всем моим нервным окончаниям разлетаются искры, устремляясь огненным потоком прямо к моей киске. Я беспокойно ерзаю в кресле.

— Это приятно, — шепчу я, тяжело дыша. — Покалывает. Я чувствую это между ног, когда касаюсь сосков, как будто их соединяет электрический ток.

— Задирай юбку.

Его тон напряженный, сосредоточенный, почти резкий. Я без колебаний подчиняюсь ему и задираю юбку, пока не вижу в зеркале темную расщелину между ног, словно тайну, которая вот-вот раскроется.

— На мне нет трусиков, — шепчу я.

— Я знаю, детка. У меня дома есть одна пара, та, что была на тебе под платьем в горошек, но сегодня ты не захотела их надевать, да?

— Не захотела.

— Почему? — вопрос звучит так мягко, но в нем столько мрачного веселья, что я вздрагиваю.

Броуди знает, почему я сегодня без трусиков.

Он точно это знает.

— Для тебя, — шепчу я.

Я завороженно смотрю на то, как быстро поднимается и опускается моя грудь, как солнечный свет из окон падает на мои обнаженные бедра, слегка подрагивающие, как темнеют мои глаза с расширенными зрачками.