Согреши со мной - Джей Ти Джессинжер

Многие мужчины говорили, что я красивая, и я верила, что это правда, но теперь, сидя в удобном кожаном офисном кресле, раздвинув ноги и обнажив грудь, я смотрю на себя в состоянии полного возбуждения в зеркало, которым раньше пользовалась только для того, чтобы разгладить несуществующую складку на пиджаке. И мне кажется, что «красивая» – слишком слабое, слишком утонченное слово для того дикого существа, которое смотрит на меня в ответ.

Я никогда в жизни не ощущала себя так.

— С тобой я чувствую себя такой красивой, — говорю я срывающимся голосом.

— Потому что так и есть, Грейс. Так и есть.

Мое сердце колотится как бешеное. Я не могу отдышаться. Руки влажные и дрожат.

— Ты знаешь, чего я хочу от тебя, — тихо говорит Броуди.

Словно со стороны я наблюдаю, как моя рука соскальзывает с подлокотника кресла, скользит по бедру и медленно опускается между ног. Я втягиваю воздух, чувствуя, насколько я готова.

— Расскажи мне.

— Я очень влажная и чувствительная. Ощущаю себя… набухшей. Горячей.

— Погладь свою горячую маленькую киску, Грейс, — рычит Броуди. — Дай мне послушать, как ты ее гладишь.

Как только мои пальцы скользят по набухшему клитору, я стону. Броуди бормочет что-то себе под нос.

— Сегодня я отшлепаю тебя, пока ты будешь ласкать себя.

— Да, — шепчу я, и мои пальцы двигаются быстрее. — Да, пожалуйста.

— Раздвинь ноги пошире, детка. Смотри на себя в зеркало.

Я не могу придвинуться ближе к зеркалу из-за телефонного провода, поэтому вместо того, чтобы пододвинуть кресло к мягкой оттоманке недалеко от меня, я просто поднимаю ногу и кладу ее на край стола. Вид получается пугающе интимным и, несомненно, сексуальным.

Броуди, слушая мое прерывистое дыхание, тихо предупреждает: — Не заставляй меня снова просить тебя рассказать, что ты видишь.

— Я такая мокрая, что все блестит от влаги. Мои половые губы пухлые, розовые и очень…

— Очень какие, детка?

— Чувственные? Провокационные? Не знаю, как правильно сказать. Они просто выглядят…

— Так, будто их нужно трахнуть, — шипит Броуди.

— О… — едва слышно выдыхаю я, пораженная внезапным, неистовым желанием почувствовать его внутри себя, ощутить, как его член, губы и руки овладевают мной, подчиняют меня своей воле.

— Погладь свой клитор, Грейс. Зажми его между пальцами и поглаживай.

Мои пальцы скользят по влажному телу. Я сжимаю клитор, как он и велел, и стону от удовольствия. Мои бедра начинают двигаться в такт движениям пальцев.

— Быстрее, — говорит Броуди напряженным и страстным голосом.

— Да, — шепчу я, глядя на себя в зеркало. — О боже, Броуди. Я такая мокрая. Все мои соки на руке, на внутренней стороне бедер, текут к заднице.

В трубке раздается раздраженное рычание.

— Мой член прямо сейчас так и пульсирует от желания. Я стою в конференц-зале со стеклянными окнами посреди офиса звукозаписывающей компании и вот-вот достану свой член и кончу на этот большой полированный дубовый стол. Черт, Грейс. Черт.

Я, задыхаясь, говорю: — Мои мышцы напряжены. Мои бедра раскачиваются взад-вперед. Моя грудь подпрыгивает от этого. Я двигаю рукой и мечтаю, чтобы это был ты, и о-о-о…

— Кончи для меня, Грейс, — хрипло приказывает Броуди.

И я тут же подчиняюсь.

Меня накрывает с такой силой, что я сначала не могу издать ни звука. Спина выгибается. Глаза закрываются. Голова ударяется о подголовник. Пальцы на ногах в слишком больших туфлях Хлои поджимаются.

Сначала напрягается все тело, каждая мышца работает на пределе. Затем начинаются сокращения, волны пульсации, которые яростно распространяются от моего центра. Они сотрясают мое тело, раз за разом. Я засовываю в себя пальцы, отчаянно желая, чтобы меня наполнили, и кричу.

Броуди шепчет мне на ухо: — Да, детка, кончи для меня. Боже, ты такая красивая, ты просто мечта, моя великолепная девочка. Кончи – кончи!

Я всхлипываю, кончая от собственных пальцев, отдаваясь сильному, ритмичному сокращению и расслаблению внутренних мышц, отдаваясь ощущениям, удовольствию, ему.

Я потеряна и напугана, доведенная до оргазма простой магией слов Броуди, которые он шептал мне на ухо. Вот этого-то я и старалась избегать. Этой потери границ. Этого открытия ворот.

Эта любовная чепуха, которая губит больше жизней, чем спасает, неожиданно захватила и меня. Я тигр! Я лев! Я самый большой скептик из всех!

Тяжело дыша, обливаясь по́том и беспомощно дрожа, я открываю глаза и снова смотрю на себя в зеркало.

Я в ужасном состоянии. В ужасном состоянии от удовольствия.

Когда Броуди просит меня рассказать, что я вижу, я не могу ответить.

Нет слов, чтобы описать, что чувствует женщина, когда все ее страхи начинают сбываться.

Броуди

После разговора с Грейс у меня еще час совещаний с руководством моего лейбла, но я могу думать только о ней.

Потому что я не смогу сдержать обещание, что мы останемся друзьями на весь следующий месяц?

Каждый раз, когда она прикасается ко мне, я теряю самообладание. А иногда ей даже не нужно прикасаться, одного ее голоса бывает достаточно. Никакая сила воли в мире не спасла бы меня от этого безрассудного желания обладать ею.

Ненавижу себя за то, что я такой гребаный эгоист. Ее жизнь в руинах, у нее нет ничего, кроме машины и одежды, и все, о чем я могу думать, – это раздеть ее.

Я придурок. Придурок без самоконтроля, худший из всех.

И я, после того как в тот день по дороге в больницу увидел священника, был уверен, что поступаю правильно. Что я могу творить добро. Что, сделав что-то хорошее для нее, я смогу искупить свою вину за то, что так плохо поступил в прошлом.

По дороге из Голливуда в Малибу я строго отчитываю себя. Как обычно, пробки жуткие, так что разговор затягивается. Я заезжаю за подарком для Грейс и возвращаюсь домой, когда уже темнеет.

Ее еще нет. Меня не удивляет, что я так разочарован.

Магда удивленно поднимает бровь, когда я вхожу, но я слишком погружен в свои мысли, чтобы обращать на это внимание. Я наливаю себе виски, выхожу в патио на заднем дворе и, потягивая напиток, смотрю на океан, слушая, как мой демон мрачно посмеивается у меня за спиной.

Грейс

Двадцать минут. Именно