Бескрайнее темное море. Том 1 - Моргана Маро

– Не желаете выпить со мной?

– Я принял обет, отказавшись от вина. Прошу простить, что не смогу составить вам компанию, – соврал Фан Лао, стараясь говорить ровно. – Могу я узнать, для чего господин Хэнь пригласил этого скромного заклинателя?

– Искал повод для знакомства. Как вы можете заметить, друзьями я не обделен, – кивнув на застолье, с усмешкой ответил Хэнь Жаонин. – Раз не хотите пить, то давайте прогуляемся.

Обогнув зал, они неторопливо вошли в одну из галерей.

Поместье семьи Хэнь было громадным: дворов-сыхэюаней[77] насчитывалось несколько десятков, и, казалось, ни одно здание не пустовало.

– Я слышал, господин Хэнь уже в двадцать три возглавил свой род, – припомнил Фан Лао.

– Мой отец скончался во сне, а младшие братья, так уж вышло, имели плохое здоровье. Только А-Юю повезло.

– Мои сожаления.

– Что вы, мудрец Фан, прошло уже слишком много лет, чтобы я об этом переживал, – рассмеялся Хэнь Жаонин, и заклинатель натянуто улыбнулся.

Он никак не мог успокоиться; несмотря на теплую ночь, его пробирал озноб. Этот человек был меньше чем в шаге от него и ничуть не боялся.

Неторопливо обойдя двор, они вошли в просторный кабинет. Их окружили десятки картин – точнее, большая часть являлась набросками, – и сердце Фан Лао ухнуло вниз. Он думал, что никогда больше не увидит эти работы…

– Зачем ты рисуешь? Для кого? Мы ведь тут одни… – раздался слабый детский голосок в голове.

– Знаю, Ланлан, но так мы не сойдем с ума… поверь мне, так надо…

– Но, отец…

– Тише, мой мальчик. Поверь, когда ты увидишь эти картины, то сразу вспомнишь обо мне, даже когда меня уже не будет…

– Прошу, проходите, мудрец Фан, – с гостеприимной улыбкой произнес Хэнь Жаонин, вырвав из воспоминания. – Заварить вам чай?

Фан Лао промолчал, не сводя взгляда с картин. Господин Хэнь заметил это, сощурил глаза и довольно произнес:

– Вам нравится?

– Чьи… это работы?

– Странствующего художника. Я приютил его вместе с сыном пару лет назад и получил картины в благодарность.

Слова врезались в уши Фан Лао; он стиснул челюсти до хруста в зубах.

Приютил… если бы все было так просто.

Левый глаз пронзила боль, и Фан Лао моргнул. С трудом отвлекшись от картин, он опустился за небольшой стол, наблюдая, как Хэнь Жаонин разливает заранее приготовленный чай.

– Горные травы Хуашань, – объяснил тот. – Не все министры могут позволить себе такой чай.

Аромат и правда был хорош, и, несколько раз вдохнув его, Фан Лао не заметил, как немного расслабился.

– Могу я узнать, мудрец Фан, что за отношения вас связывают с третьим принцем Цин? – спросил Хэнь Жаонин, сев за стол.

– Я его наставник.

– Вы первый наставник, которого принц Цин мало того что не прогнал, но и защищает. И, глядя на вас, я могу понять почему.

– Не знал, что господин Хэнь так падок на интересные вещи.

– Я падок на все, что красиво и покрыто тайной, – улыбнулся он. – В моем доме много подобных вещей: картины, книги, люди. И последними я увлечен больше всего.

Фан Лао сделал неторопливый глоток. Чай не был отравлен, однако из-за волнения заклинатель так и не смог распробовать его. Что-то встало в горле, мешая как дышать, так и пить.

– Значит, вы любите окружать себя интересными людьми, – медленно произнес Фан Лао, всем своим видом показывая, что заинтересован. – Расскажите, кто же попал в ваши руки?

– Многие. Помню, однажды у меня гостил молодой человек… увы, его здоровье оказалось слабым.

– Он умер?

– Да, простыл зимой, – с досадой произнес Хэнь Жаонин. – Жаль, что так вышло.

– Вы помните, как его звали? – тихо спросил Фан Лао.

– Хм… нет, к несчастью, не припомню, – равнодушно пожал плечами министр. – Я почти не запоминаю имена, только лица.

– Фан…

– Что?

– У этого чая приятный аромат[78], – с трудом улыбнулся заклинатель. – Вы позвали меня, чтобы я стал одной из ваших диковинок? Боюсь, это невозможно, господин Хэнь. Ни я, ни мой разум не продаются.

– Жаль, у меня была надежда, – не скрыв неудовольствия, признался Хэнь Жаонин. – Вы ведь цзянец, не так ли?

Фан Лао кивнул, выжидающе посмотрев на него.

– Верите ли вы, мудрец Фан, как и остальные цзяньцы, в судьбу?

– Верю. К чему такой вопрос?

– Еще когда я родился, один астролог сказал, что моя жизнь будет полна красок и достижений, вот только если я не буду знать меры, то меня погубит мертвец. Как странно, не правда ли? Мертвый должен погубить живого!

– И что вы сделали?

– Посмеялся над этой судьбой, что же еще? – фыркнул Хэнь Жаонин.

– Правда? Я думал, люди, узнав о том, как умрут, спешат сделать все, чтобы этого не допустить. Даже прибегают к темным искусствам.

Хоть господин Хэнь и улыбался, в его взгляде мелькнул холод. Он понял, на что намекал Фан Лао.

Раздался стук в дверь, и в комнату осторожно заглянул Хэнь Юй.

– Старший брат, к тебе пришел… он.

– Как жаль, но наш разговор уже подошел к концу, – с наигранным вздохом произнес Хэнь Жаонин, поднявшись с места. – Мой младший брат проводит вас до ворот. Двери этого дома всегда открыты для вас, мудрец Фан.

Ответив молчаливым поклоном, Фан Лао бросил последний взгляд на картины и покинул комнату, неторопливо следуя за Хэнь Юем. Тот слегка нервно оборачивался, проверяя, поспевает ли заклинатель.

Краем глаза Фан Лао заметил яркое пятно. По противоположной стороне сада шел монах в алой кашае в сопровождении слуги. Уловив чужой взор, он ответил Фан Лао ничего не значащей улыбкой и скрылся в кабинете Хэнь Жаонина. Словно не узнал его.

Остаток пути Фан Лао проделал как в тумане и очнулся, лишь когда за спиной захлопнулась створка ворот. Только сейчас он понял, что все это время его трясло, а ночной воздух стал холодным и липким.

То, что произошло здесь одиннадцать лет назад, всполохом пронеслось перед глазами, и Фан Лао всеми силами подавил воспоминание.

Сейчас не время тосковать о прошлом.

* * *

Утром следующего дня чиновники и министры мысленно распрощались со своими деньгами, увидев в первом ряду Цин Вэня. Не считая быстро заживающей царапины на щеке, третий принц уже был здоров и, стоило только Сяо Ляню подтвердить это, оделся в облачение министра и пошел во дворец на утреннее собрание. Сон, в который погрузил его Фан Лао, снял всю усталость и боль, так что Цин Вэнь хоть сейчас готов был вскочить