Выходя за рамки босса - Оливия Хейл

— Ты что?

— Я отказалась, — говорю я. Над нами снег кружится в неразличимых узорах под светом уличного фонаря. — Я только приехала в Нью-Йорк и хочу остаться здесь. Я хочу работать в штаб-квартире и хочу пожить в своей крошечной квартире еще немного.

Тристан обхватывает меня за талию.

— Ты серьезно.

— О, определенно серьезно.

Он смеется, низким, неверящим звуком, а затем склоняет лицо к моему. Возможно, мне следует возражать. Мимо могут проходить люди с работы. Но я не могу и не хочу, потому что ощущение его губ на моих — это обещание и бальзам после двух недель неопределенности. Он целует меня так, будто это первый из многих, многих, многих поцелуев.

— Я уже позвонил своим совладельцам, — бормочет он, поднимая голову, большой палец касается моего подбородка.

— Хорошо. Эм, зачем?

— Потому что я отказываюсь от титула генерального директора Exciteur.

— Ты что?

— Я не собираюсь прятаться в течение следующих десяти месяцев твоей стажировки, Фредди, — его рука скользит вниз по моей руке, чтобы сжать мою. Длинные пальцы переплетаются с моими. — Я хочу показать тебе город. Отвести тебя в мои любимые места, поужинать с тобой в ресторанах, провести воскресенья в парке. Все это.

Я хватаюсь за отвороты его пальто.

— Но как же Exciteur?

— Один из моих деловых партнеров займет позицию генерального директора, — след хитрой уверенности появляется в его улыбке. — Я все еще смогу влиять на решения за кулисами.

— Конечно, сможешь, — дразню я, но за этим нет эмоций. Ничто не может заглушить счастье, прорывающееся во мне, как прорванная плотина. — Что ты будешь делать вместо этого?

— Возможно, — бормочет он, снова склоняя голову. — Я возьму перерыв.

— Да?

— М-хм. А если это не сработает, есть издательская компания, которую я присматриваю для покупки.

Смеясь, я встаю на цыпочки и целую его. Он может отрицать свой голод сколько угодно, но он так же амбициозен, как и я, и это не изменилось с отцовством.

— Давай уйдем с этого холода, — говорю я, когда он наконец снова поднимает голову, мы оба тяжело дышим. — У меня в квартире новый обогреватель.

Он позволяет мне тянуть его по улице, улыбаясь.

— О, правда?

— Да, и, думаю, ты его еще не видел.

— Тогда лучше мне подняться, — говорит он. — Чтобы осмотреть его.

ГЛАВА 27

4 месяца спустя

Тристан

Проклятая маска натирает кожу, напоминая, почему я редко носил эту штуку. Я убираю ее во внутренний карман пиджака вместо этого. Благовония густо висят в воздухе, запах цитруса и ромашки знаком, но не неприятен. Я смотрю на извивающиеся тела в помещении, которое «Позолоченная комната» выбрала для этого мероприятия.

Женщины в нижнем белье подают напитки в высоких бокалах, а мужчина следует за ними в одной лишь полицейской фуражке и шортах. Я наблюдаю, как один из топ-банкиров города приглашает модель сесть к нему на колени. Она соглашается, улыбаясь с фальшивой скромностью.

Мой взгляд продолжает движение, мимо представления, пока не находит ту единственную женщину, ради которой я здесь.

Она прислонилась к противоположной стене. Шелковистая ткань ее красного платья облегает каждый изысканный изгиб, драпируясь на груди так, что манит мужчину утонуть между этими грудями. Темные, густые волосы ниспадают свободными волнами на ее обнаженные руки и плечи.

Я знаю, каково это ощущение на моей коже, когда она скачет на мне, и как оно, должно быть, щекочет ее и сейчас.

Маска, которую она носит, скрывает большую часть ее лица от взглядов, но я узнал бы Фредерику где угодно.

Я делаю знак официанту и заменяю свой пустой бокал с виски на другой. Прийти сюда сегодня вечером было ее предложением. Прошло шесть месяцев с нашей первой встречи, и когда я предложил ужин, чтобы отпраздновать это событие, она предложила это.

Я был шокирован. Заинтригован. И что хочет дама, то она и получает.

Страстный голос справа заставляет меня прервать зрительный контакт с Фредди. Женщина положила руку на мою руку, ногти впиваются в ткань моего костюма.

— Привет, незнакомец. Давно тебя не видела.

Она смутно знакома, с ледяными голубыми глазами и заостренным подбородком.

— Давно это было, — соглашаюсь я.

Старые времена, когда я посещал несколько таких вечеринок в год, кажутся принадлежащими другой жизни. Той, где взаимодействия с женщинами были короткими, по делу, всегда веселыми, но никогда серьезными.

Способ держать отношения на расстоянии вытянутой руки, пока Фредди не отказалась держаться подальше. Пока я не смог отпустить ее.

— Я скоро направлюсь в одну из спален, — тянет женщина, ее рука сползает вниз, чтобы обхватить мою руку. — Если хочешь присоединиться...

Я освобождаю ее с безмятежной улыбкой.

— Извини, но я занят на вечер.

Ее глаза скользят по округе.

— И она оставила тебя здесь одного?

— На время, да.

— Жаль, — говорит ледяноглазая, пожимая плечами. — Ей лучше поскорее образумиться.

Пока она удаляется, мой взгляд возвращается туда, где была Фредди. Но ее нет. Я делаю глоток виски и наслаждаюсь знакомым жжением в горле, усиливая удар желания в животе. Она здесь, где-то, ею восхищаются все мужчины. Но она выберет меня.

Ее сила, амбиции и острый интеллект до сих пор не перестают меня впечатлять. С Виктором во главе Exciteur, этим талантливым сукиным сыном, я все еще в курсе дел от него и от Фредди. Так что я знаю, что ей предложили старую должность Квентина в отделе стратегии, позицию, которая гарантирует полную занятость после окончания стажировки.

Я прислоняюсь к стене и просматриваю толпу в поисках искры красного шелка и темных волос. Некоторые женщины здесь в нижнем белье, но даже полностью обнаженные, они не сравнятся с притягательностью Фредди.

Сначала до меня доходит ее голос.

— Привет, красавчик.

Я поворачиваюсь и вижу, что она прислонилась к стене рядом со мной, ее руки скрещены под грудью. Этот жест дает мне еще более глубокий вид на ее декольте.

— Привет, — говорю я.

Она поправляет маску, во взгляде вспыхивает что-то вроде собственничества.

— С тобой уже говорили.

Побуждение торжествующе ухмыльнуться становится сильнее, но я веду двойную игру, скрещивая руки на груди.

— Да, говорили.

— Она выглядела... интересно.

— Я сказал ей, что уже с кем-то.

Хладнокровие Фредди трескается, и ее губы расплываются в улыбке, которую я люблю больше всего. Широкой, необузданной и немного яростной. Рот, который добр, но никогда не слаб.

— Рада это слышать, — говорит она.

Я беру ее руку в свою, пальцы скользят по бриллиантовому браслету на ее запястье. Это был подарок на ее двадцать седьмой день рождения.

Она