Выходя за рамки босса - Оливия Хейл

— Ты видела, как мужчины смотрели на тебя здесь сегодня вечером?

— Нет, — говорит она.

Мой большой палец гладит быстрый пульс на ее запястье.

— Я видел. Я видел, как они все смотрят на тебя, на то, как это платье облегает твое тело, на твои волосы. Они все надеялись, что именно к ним ты подойдешь и заговоришь.

— А вот я здесь, — бормочет она, меняя положение руки в моей. — Разговариваю с тобой.

Я склоняю голову.

— Вот ты где. И хочешь знать кое-что?

— Что?

Я наклоняюсь вперед, касаясь ее уха губами.

— Мне никогда не надоест быть выбранным тобой.

Дрожь пробегает по ее коже, и это никогда не перестанет возбуждать меня, видеть, как я могу на нее влиять, даже после этих месяцев растущей близости. Фредди просовывает пальцы между пуговицами моей рубашки.

— Спасибо, что согласился прийти сюда со мной сегодня вечером.

— Все, что ты захочешь, — говорю я, перемещая губы к ее шее. — Но не скажешь, почему?

— А почему бы и нет? — спрашивает она. — Это весело.

— Действительно.

Ее пальцы сжимаются в моей рубашке.

— Ты однажды сказал мне, что тебе это больше не нужно, пока мы вместе. Это все еще правда?

— Безусловно, — говорю я ей. Сквозь тонкую ткань ее шелкового платья моя рука очерчивает контур ее бедра. Я обожаю эти точки опоры.

— Хорошо. Тогда это наш последний раз здесь.

Я улыбаюсь, прижавшись к ее коже.

— Я не буду скучать.

— Мы прощаемся с этим сегодня вечером, — бормочет она. — И я заявляю права на тебя.

Я запрокидываю ее голову назад, чтобы получить лучший доступ к ее ключицам. Я не пойду дальше этого, не при всех этих людях, которые смотрят... но нельзя отрицать, что часть меня жаждет этого, когда ее грудь так близко к моему лицу. Мои зубы скользят по тонкой бретельке-спагетти.

— Заявляешь права на меня? — спрашиваю я.

Фредди кивает один раз.

— Да. Последнее, что увидят эти мужчины и женщины сегодня вечером, — это я, ведущая Тристана Конвея из «Позолоченной комнаты».

Я улыбаюсь, прижавшись к ее коже, этой яростной, смелой женщине, которая пришла на секс-вечеринку, на которую ее не приглашали, которая соблазнила свою мужчину, считавшего себя не поддающимся соблазну, и которая противостояла своему боссу, когда случайно отправила ему оскорбительное письмо.

— Ты далеко продвинулась, Чопорная.

Ее рука скользит вверх, чтобы вцепиться в мои волосы. Легкий, неоспоримый рывок. Но моя ухмылка не меркнет.

— Ты больше не ненавидишь это прозвище, — бросаю я вызов.

— Нет, — признает она, рука смягчается. — Не ненавижу.

— Скажи, когда захочешь вывести меня отсюда, и я пойду за тобой.

Ее улыбка становится кривой, когда она притягивает мою голову для поцелуя. Он быстро становится страстным под моими руками. Рывок — и она прижата ко мне, эти великолепные груди — восхитительная тяжесть на моей груди.

— Сейчас, — бормочет она. Ее рука скользит вниз, чтобы сжать мою, когда она поворачивается, уверенно ведя меня через заполненное людьми помещение.

И люди действительно смотрят на нас.

Как они могут не смотреть? Она — ослепительно прекрасная, на шпильках, женщина с миссией. И я, следующий за ней, держа ее за руку. Моя завоевательница выставляет себя напоказ, и все же я чувствую только гордость.

Пусть видят, как она навсегда забирает меня с рынка.

Мы забираем наши телефоны у служителя у двери и оставляем вечеринку позади. Фредди без колебаний входит в лифт передо мной. Я сжимаю ее руку в своей, и она смотрит вверх, улыбаясь. Она редко смотрит на монитор, отсчитывающий этажи, теперь. Она постоянно бросает вызов своим пределам. Мы даже несколько раз выходили на мой балкон.

— Что? — спрашивает она меня, но улыбается.

Я беру ее в свои объятия и запрокидываю ее голову назад.

— Ты была великолепна там.

Она облизывает нижнюю губу. Явное приглашение, и мое тело откликается на него. То, что я сделаю с ней, когда мы вернемся в ее студию... Я научился работать с ограничениями по размеру.

Ее рот смягчается в восхищенную улыбку.

— Ты снова смотришь на меня так.

— Как? — я касаюсь ее губ своими один раз, дважды. — Как будто я люблю тебя, дорогая?

Ее дыхание сбивается.

— Да. Вот так.

— Что ж, — бормочу я, целуя уголок ее губ. — Возможно, это потому, что так и есть.

Передо мной дымчатая соблазнительница превращается в мою улыбающуюся девушку.

— Я тоже люблю тебя, — бормочет она, обвивая руками мою шею. — Очень. Не знала, когда сказать тебе.

— Ну, разве есть плохое время? — я целую ее снова. Это, должно быть, самая долгая поездка в лифте в истории, но я не жалуюсь. Она смеется в моих объятиях, солнце взрывается, и я единственный, кто здесь, чтобы впитать лучи.

— Первый раз, когда ты поцеловал меня после первой ночи, был в моем лифте, когда он застрял. Помнишь? А теперь первый раз, когда ты говоришь мне, что любишь меня — тоже в лифте. Ты пытаешься избавить меня от страха позитивным подкреплением?

— Возможно. Это работает?

— Может быть, — она снова прижимает губы к моим, все еще полуулыбаясь. — Осталось только одно, что нам нужно сделать в лифте.

Мои брови взлетают.

— Ты имеешь в виду то, о чем я думаю?

Двери лифта раздвигаются, открывая освещенный свечами вестибюль старого бруклинского склада. Фредди смеется, тянет меня к выходу.

— У тебя же есть личный лифт, — говорит она.

— Ты права, есть. Он почти такого же размера, как твоя студия.

— Будь добр, — укоряет она меня, глаза сверкают. — Есть еще кое-что, что, я думаю, нам стоит сделать.

Я открываю переднюю дверь для нее.

— Говори.

— Ну, помнишь предыдущую жительницу в моей квартире? Ребекку Хартфорд?

— Ту, чье приглашение в «Позолоченную комнату» ты украла? Помню.

— Я не крала его, — протестует Фредди.

Я прикусываю язык, чтобы не улыбнуться.

— Конечно нет, Чопорная.

— Ну, я думала, нам стоит послать ей цветы, — говорит она, сжимая мою руку. — Мы ей многим обязаны, не так ли?

Я улыбаюсь ей в ответ.

— Мы обязаны ей всем.

ЭПИЛОГ

6 лет спустя

Фредди

Сильный ветер треплет мои волосы и вырывает пряди из тугой косы. Воздух в Нью-Мексико сухой и жаркий, сверкающая Рио-Гранде — тонкая змея воды более чем в пятистах футах подо мной. Это именно то место, с которого Тристан и его сестра прыгали с тарзанки более двадцати лет назад.

Тристан и Джошуа планировали нашу поездку сюда с тех пор, как ему исполнилось десять, но это потребовало времени, потому что