Выходя за рамки босса - Оливия Хейл

Пот стекает по позвоночнику, и я неуверенно дергаю страховочную систему.

— Она выдержит, — говорит Тристан рядом со мной. Его спокойный, знакомый голос успокаивает меня. Конечно, выдержит.

Вдох.

Выдох.

Два оператора по банджи-джампингу быстрыми руками отстегивают страховку Тристана, и я крепко хватаюсь за перила.

— И ты уверен, что тебе понравилось?

Его ухмылка широка под взлохмаченными ветром волосами, у висков — привлекательные седые пряди.

— Ни с чем не сравнимый выброс адреналина, — уверяет он меня.

Джошуа дарит мне почти идентичную улыбку.

— Это было потрясающе, Фредди. Ты не пожалеешь.

Я заглядываю через край моста на пятисотфутовую пропасть. Было достаточно тяжело смотреть, как прыгают мой муж и пасынок, оба кричали во всю глотку.

— Вы были такими смелыми, — говорю я. — Оба.

Джошуа проводит рукой по своим кудрям и улыбается, глядя на меня сверху вниз. Сверху вниз, потому что он теперь выше меня, и я еще не привыкла к этому.

— Это было не так страшно, как я ожидал. Не в тот момент, когда я действительно прыгнул.

В пятнадцать лет он еще не в том возрасте, когда мы ужасно смущаем его своим присутствием... но это приближается. Каждая поездка, на которую он все еще едет с энтузиазмом и вовлеченностью — это сокровище. Тристан обнимает сына за плечи. Еще несколько лет — и они будут одного роста.

— Твоя мама была бы так горда тобой, — говорит он Джошуа. — Или зла на меня за то, что позволил тебе прыгнуть.

— Может, и то, и другое?

— Вполне вероятно, — соглашается он, притягивая Джошуа ближе. — В любом случае, я горжусь тобой, малыш.

Джошуа смеется.

— Я тоже горжусь тобой, пап. Думал, ты струсишь в последнюю минуту.

— Я?

— Да.

— Никогда, — величаво говорит Тристан, но мы все ухмыляемся. Адреналин дня подтолкнул нас всех к краю — в нескольких смыслах — здесь, на мосту, чтобы почтить память Дженни и преодолеть страхи.

Тристан в последний раз сжимает плечи Джошуа.

— Хочешь пойти подождать с бабушкой и Джули?

Он кивает, бросая мне последнюю улыбку.

— Ты справишься.

— Спасибо, дорогой.

Мы с Тристаном наблюдаем, как он проходит двадцать футов обратно — к тому месту, где стоит Мод, с нашей двухлетней дочерью, чувствующей безопасность и уют у нее на руках. Джули наблюдает за нами с захваченным вниманием, которое бывает только у восхищенного малыша. Мы оба машем ей, и она машет в ответ, темные волосы развеваются на ветру, как и мои.

— Мама тоже прыгнет? — спросила она раньше. Тогда было легко уверенно ответить утвердительно.

Тристан поворачивает меня лицом от нашей семьи, его руки — успокаивающие гири на моих плечах.

— Фредерика, — бормочет он.

— Тристан, — бормочу я в ответ.

— Тебе не обязательно это делать, знаешь.

— Знаю, но я хочу.

Он не приподнимает вопросительно бровь, не комментирует. Просто поддерживает меня знакомым взглядом, который обещает правду, доброту и верность.

— Ты больше не борешься с лифтами. Ты можешь сидеть на балконе без тревоги, и мы даже катались на зиплайне в Коста-Рике. Я бы сказал, ты уже поборола этот страх.

Я качаю головой.

— Это последний шаг.

— Ладно. Но если тебе интересно... ты уже самый смелый человек из тех, кого я знаю. Безусловно, Фредди. Ты твердо заняла это место, когда я наблюдал, как ты рожаешь Джулс. Тебе нечего больше доказывать, дорогая. И никто не будет думать о тебе хуже, если ты отстегнешь эту страховку.

— Ты должен уговаривать меня на это, а не отговаривать.

Его ухмылка вспыхивает.

— Ладно. Извини.

Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

— Это закончится так быстро.

— Очень быстро, — говорит он. — В мгновение ока, правда.

— И после этого я всегда буду тем человеком, который прыгал с тарзанки. Я смогу говорить об этом всю оставшуюся жизнь.

— Конечно.

За закрытыми глазами я вызываю в памяти фотографию, которая висела в квартире Тристана. Теперь она висит в нашем новом доме на постоянно расширяющейся стене-галерее. Дженни в страховке, улыбающаяся в камеру, стоящая на этом самом мосту. Я делаю этот прыжок для себя. Для себя, для мужа, для детей и для родителей моего сына, которых мне так и не довелось узнать.

— Это на сто процентов безопасно, — говорит Тристан. — Ты же знаешь, я не позволил бы Джошуа или тебе прыгнуть здесь, если бы это было не так.

Да, я это знаю. Он провел обширное исследование, прежде чем мы приехали сюда, и мы арендовали мост и компанию по банджи-джампингу на весь день. Все было перепроверено по четыре раза.

— Ты больше не будешь Чопорной, если сделаешь это.

— Дай мне еще одну причину?

Его улыбка становится кривой.

— Ну, это может быть твой последний шанс сделать что-то подобное в ближайшее время, дорогая.

— Верно, — я киваю. — Я хочу начать снова пытаться сразу после этого.

— Начнем, — клянется он. Мы оба хотим подарить Джули и Джошуа еще одного брата или сестру, и как только мы начнем, это будет запрещено. Если есть что-то, чего не должны делать беременные женщины, так это прыгать с тарзанки.

— Хорошо, — говорю я ему.

— Хорошо?

— Я готова. Я сделаю это.

Он запрокидывает мою голову и уверенно, решительно целует меня в губы.

— Ты можешь абсолютно все, Фредди.

Он отступает назад и жестом подзывает профессионалов. Бен и Аллан сразу же приступают к действиям. Пристегивают меня, затягивают карабины и натягивают веревки. Тристан последним проверяет мои страховки.

— Это закончится быстро, — говорит он.

— Побеждая свой страх, — бормочу я.

Мы обмениваемся решительным кивком, потому что мы в этом вместе, даже если сейчас моя очередь прыгать. С тех пор как мы поженились, это всегда были мы вдвоем, команда, справляющаяся с жизнью. Работой. Джошуа. Беременностью. Родами. Джули. На каждом шагу это были мы, и, несмотря на недосып и стресс от становления мачехой, мы любим друг друга теперь больше, чем в тот первый год. С правильным человеком любовь только углубляется со временем.

Поэтому я с уверенностью подхожу к краю моста, зная, что он поддерживает меня. Кончики моих пальцев выходят за край моста. Рио-Гранде манит, как лента светло-голубого цвета внизу, дальше, чем я могу дотянуться.

— Когда будете готовы! — кричит Аллан.

Я думаю о Джошуа и Тристане, достаточно смелых, чтобы впустить меня в свою жизнь. О Мод, которая потеряла дочь, но сумела вернуться к новому, солнечному взгляду на мир.

Я думаю о своем дедушке, самом трудолюбивом человеке, которого я знаю, который рисковал так, как я не могу себе представить. Что такое