От друзей к возлюбленным - Салли Блейкли

Оглядываясь на маму, я понимаю, что это было абсолютно неправильно.

– Что еще ты мне не рассказала? – спрашивает она. В ее глазах обида. Меня накрывает давящее чувство безысходности.

– Ничего, – вру я, пытаясь не дрогнуть. Машина едет обратно, и саундтрек перестает быть смешным. Я снова нахожу взглядом Рена. Он приоткрыл рот, как будто хочет вмешаться. Но было бы нечестно просить его о помощи, ведь от него я тоже многое утаила. – Просто… пожалуйста, мы можем поговорить об этом в другой раз?

– Нет, я думаю, мы поговорим об этом сейчас.

– Мама, – вмешивается Стиви. – Не вынуждай ее.

– Нет, я бы хотела знать, что еще мы все скрываем друг от друга, – говорит мама. Я догадывалась, что будут вопросы, но не ожидала такой реакции – внезапно заалевших щек и гнева в голосе. Мама может быть властной, но редко злится.

– У меня только четыре пальца на правой ноге! – выкрикивает Лео из-за стола. Мы все смотрим в его сторону. – Попал в аварию на велосипеде в восемь лет.

– Нет, милый, она сейчас не о таком, – говорит Стиви, и до меня доходит, что Лео пытается остановить сцену, начатую мной. А ведь наш дом был для него безопасным местом.

– Никаких больше секретов, мам, – вру я, пока она пронзает меня взглядом.

Единственный оставшийся секрет – не только мой. Мы с Реном не зря все эти годы никому не рассказывали о том, что между нами произошло. Если семьи узнают о нашем крахе, мы уже не восстановим статус-кво. Разве это не повредит маминым отношениям с Ханной? Разве наши папы останутся теми же лучшими друзьями из разряда «давай по пиву»? Разве Саша и Тэд не станут меня ненавидеть за то, как я поступила с их братом? Мы оба пытались сохранить некое подобие нормальности ради близких. И я предам Рена, если что-нибудь скажу.

Мы с мамой продолжаем пялиться друг на друга. Вокруг царит молчание, но недолго. Грег подает голос:

– Я терпеть не могу гольф. – Он кидает виноватый взгляд на моего папу. – Мне так жаль, Ричард.

– Да ничего, – говорит папа. – Догадывался. А мне не по душе серфинг.

– Понимаю, – кивает Грег.

– Я ненавижу вино! – кричит Дев с дальнего конца стола.

– Ну, тогда хорошо, что ты не пьешь, – отзывается Лео.

– А, – восклицает Дев. – Точно!

Такое чувство, что у меня начинается припадок.

– А меня беспокоит, что мы все перенапрягаемся, лишь бы неделя прошла как надо, – говорит Саша со своего места рядом с Реном. Взгляды устремляются на нее.

– Сказала та, кто диктует нам, когда принимать душ, – бормочет Тэд.

Алекс накрывает ее руку своей, но Саша уже завелась:

– Уж извини, что пытаюсь организовать для всех развлечение. Нам ведь так важно собираться тут каждый год в одно и то же время!

– Саша, с каких пор тебе не нравится сюда приезжать? – спрашивает Тэд. – И насколько я помню, «организация» не для всех означает «развлечение»!

– Ну конечно, когда у тебя недельный отпуск от отцовских обязанностей, ты можешь поступать как хочешь, – огрызается она.

– Боже мой, Саша, я все еще человек, с моей дочерью или без нее!

Тут Саша съеживается, сжимает губы в тонкую линию.

– А казалось бы, на предсвадебном ужине все должны вести себя приличнее.

Теперь гости оглядываются на мать Лео, которая наклоняется к нему.

Я никогда не видела Лео сердитым и не знала, что он способен на гнев, но все его привычное добродушие исчезло.

– Мама, – говорит он. – Ты серьезно сейчас будешь обсуждать семейные ссоры?

И начинается. Разражается хаос. Ханна пытается успокоить Тэда, отец Лео говорит его матери что-то, что расстраивает ее и подзуживает Оливера, Дев и гитарист почему-то начинают кричать. Все перебивают друг друга, голоса становятся громче, обвинения не прекращаются.

Я стою у бара, снова нахожу взглядом Рена. Мама подступает ближе, говорит, что из-за меня мы запомним предсвадебный ужин вот таким – если бы я была честной, ссоры бы не произошло. Но я вижу только Рена. Он грустно улыбается мне со своего места, единственный, кто не двигается в общей неразберихе: плечи прямые, взгляд ясный. Просвет посреди бури.

Все затихает. Мир, гости, мой разум. Рен смотрит на меня, и я без тени сомнения понимаю, что не могу потерять его снова. Что моя влюбленность рискованна и бессмысленна, если я вновь откажусь от этого. От Рена, центра, вокруг которого вращается моя личная галактика. Последние два с половиной года я дрейфовала в космосе, мирилась с одиночеством, существовала не так, как хотела, говорила себе, что все нормально, что на самом деле мне никто не нужен. Но на этой неделе меня снова притянуло на орбиту, и я поняла, насколько была глупа. Нуждаться в ком-то – это не слабость. На самом деле в этом может крыться смысл жизни.

Я возвращаю Рену улыбку, но она стоит усилий. Я хочу быть с ним, он необходим мне – лучший друг, без которого я не стала бы собой, самый важный человек, даже в разлуке.

А потом вступает Стиви.

– Джони и Рен спят друг с другом! – кричит она во всю мощь легких.

Это похоже на сброшенную бомбу: эхо удара еще долго звенит в ушах.

– Стиви, – шиплю я. Она зажимает рот, глаза округляются. – Какого черта?!

– Мне так жаль, – говорит она. – Кажется, я напилась.

Взгляды мечутся между мной и Реном, как шарики для пинг-понга, все ждут, когда кто-то из нас что-нибудь скажет.

– Мы не… – Рен смотрит прямо на меня, хмурясь. – Мы не спим друг с другом…

– Уже, – заканчиваю я, не подумав. Потом, как будто это важно, как будто гостям нужно быть в курсе хронологии наших отношений, добавляю: – Пока?

Я вижу, как Саша бормочет что-то рядом с Реном, а Тэд передает ей сложенную купюру. Когда она встречается взглядом со мной, то пожимает плечами.

– Простите, – говорит Саша, поворачиваясь к Рену. – Просто… это ведь не удивительно, верно?

И вот тогда меня ослепляет гнев.

– Вы что… – говорю я, а в груди разгорается жар. – Вы делали на нас ставки?

– Джони, – хрипло говорит Рен. Он встает, обходит стол и кладет руки мне на плечи, наверное пытаясь покончить с этой жалкой сценой.

– Нет, – протестую я, выглядывая из-за него. Ханна поражена; но, судя по сложенным губам Грега, он не удивлен. Позади него мой папа делает вид, что рассматривает бокал с водой. – Это что, просто какая-то шутка? Рен и Джони в итоге сойдутся?

Рен, пытаясь успокоить, гладит мое плечо, но теперь я не могу удержаться. Я ведь так долго скрывала это ради них, забив на