От друзей к возлюбленным - Салли Блейкли

– Десять долларов на то, что Саша попытается украсть наклейку к вечеру, – говорит Рен, спуская на нос солнечные очки и наклоняясь ко мне. – По словам Тэда, она вечно таскает его вещи в Лос-Анджелесе.

– О, ставлю полтинник на то, что Цыпа до понедельника окажется у Стиви, – отвечаю я.

– А ты его себе не хочешь? – спрашивает Рен.

– Я недостаточно смелая для такого сражения.

– Угу, – бормочет он. Мы улыбаемся друг другу, шагая бок о бок. Пальцы Рена скользят по моему локтю, там, где красуется наша совместная татуировка, потом вниз, к ладони, и слегка сжимают ее.

Я поднимаю глаза и успеваю заметить, как проницательная Стиви отводит взгляд.

Глава двадцать четвертая

– Если я никогда в жизни больше не увижу гирлянд, соскучиться по ним не успею, – говорит Тэд, вырывая из земли еще один кол с поддерживающим крюком и наматывая на него гирлянду, висящую на локте.

Мы все рассыпались по побережью: подготавливаем площадки к празднику и вычеркиваем пункты из списка Саши. Лео и Стиви в городе с его родными, прибывшими вчера вечером. С утра на кухне Лео вел себя тихо и напряженно. Таким я никогда его не видела и заволновалась, что присутствие его родных может все испортить. Но потом заметила, как Стиви и Лео переплетают пальцы, и поняла, что вместе они выдержат этот день.

– Гирлянды на твоей свадьбе были шикарными, – говорю я Тэду.

Мы уже на полпути к маяку. Топик пропотел насквозь, а я все повторяю одни и те же действия: в третий раз вырываю из земли, как нам казалось, идеально размещенные колья. Потому что Саша сообщила, что они должны вписываться в границу леса, а не начинаться слишком рано на тропинке. Кроме того, нам не хватает гирлянд, и этими мы обрамим лужайку от домика смотрителя до края мыса. Ну, чтобы завтра никто не рухнул в объятия смерти во время тостов и танцев.

– Они и были шикарными, – говорит Тэд и тяжело вздыхает. За ним, в просвете меду деревьями, я вижу океан. – Потому что их вешал кто-то другой.

Я фыркаю, дергая особенно упрямый кол. Тот резко высвобождается и заставляет меня попятиться. Я цепляюсь пяткой за камень и падаю, в последнюю секунду выставляя назад руки.

– Ты цела? – Тэд роняет тщательно свернутую гирлянду и спешит ко мне, с легкостью переключаясь в родительский режим. Только в этом случае ребенок – я.

– Все нормально, – отвечаю я и срываюсь на что-то вроде безумного смеха. Отряхиваю ладони и хватаюсь за его руку.

Тэд помогает мне встать и проводит ладонью по лицу.

– Тэд. – Я пихаю его под локоть. – В чем дело? Расстраиваешься из-за Капризного Цыпы?

Он почти неохотно встречается со мной взглядом. У него такие же карие глаза, как у его мамы и Рена.

– Я так люблю Кейти, – отвечает он. – На этой неделе мы в разлуке, и такое чувство, будто я потерял часть себя.

– Наверняка так и есть, – киваю я, ожидая, что еще он скажет.

Тэд для меня как старший брат. И пусть он всегда шутливый, его комментарий о том, что некий этап нашей жизни закончен, заставил меня задуматься: не переживает ли Тэд сейчас трудности?

– Не знаю, – бормочет он. – Просто… мне ведь тоже нравится этот перерыв, я могу быть просто собой. – Он выдыхает и с прищуром смотрит на меня. – Прости за вчерашнее.

– В смысле, ты извиняешься за то, что выпил слишком много шотов, которыми Стиви всех буквально поливала? – спрашиваю я. Кошмар, он решил, что мы правда так подумали. – Мне кажется, тебе можно иногда устраивать перерыв. Это не значит, что ты не великолепный отец.

Тэд вздыхает.

– Спасибо, Джони. А ты хочешь что-нибудь обнародовать?

– О, много чего, – отвечаю я, снова подходя к краю дорожки. – Но у нас есть работа.

– Эти гребаные гирлянды, – говорит Тэд.

– Эти гребаные гирлянды, – повторяю я.

– Эти гребаные гирлянды, – раздается за нашими спинами бодрый голос Саши, направляющейся к маяку, – можно оставить вдоль тропы. Мы нашли нужные для лужайки.

– Ты что, шутишь? – Тэд выбрасывает руку, указывая на участок, на котором мы уже все сняли. – Саша…

– Иногда для отличного результата требуется несколько попыток, – говорит она, подражая его жесту. – Рим не за день строился.

Тэд запрокидывает голову, издавая нечто похожее на рычание.

– Хорошо, что мы вешаем паскудные гирлянды, а не строим империю.

– Вот именно, – говорит Саша. – Так что можете… Джони, у тебя кровь.

Я опускаю взгляд туда, куда она указывает, и хмыкаю:

– Вы посмотрите.

Из небольшого пореза на щиколотке струится кровь и уже пачкает сандалию. Если честно, Саша предупреждала меня, что это неподходящая обувь, когда мы выходили из дома.

Я отмахиваюсь.

– Все нормально.

– Не нормально. Если разовьется гангрена, ты не сможешь присутствовать на свадьбе сестры, – отрезает она. – Пошли.

– Мне кажется, так быстро гангрена не разовьется! – кричит Тэд нам в спины, пока она меня утаскивает. – Я разберусь с гирляндами, не волнуйся!

– Я пришлю ее назад через пять минут! – кричит ему Саша, как сержант-инструктор, которым она уж точно могла бы быть. Она ведет меня по тропинке к маяку, придерживая под руку, как будто в любой момент я могу потерять равновесие и, проломившись сквозь кусты, рухнуть с обрыва в океан.

Саша тащит меня мимо папы и Грега, размечающих на лужайке расположение стульев, которые доставят завтра для церемонии. Помогает подняться по ступенькам в домик. По обе стороны помещения, в котором мы с Реном ставили столы, распахнуты двери.

– У меня тут где-то есть аптечка, – говорит Саша, подталкивая меня к одинокому стулу рядом с барной стойкой. Возле нее Рен разгружает коробки. – Подожди.

– С тобой все в порядке? – спрашивает он, когда Саша нагибается и копается за стойкой с таким видом, как будто считает, что лишняя секунда, потраченная на поиски пластыря, погубит свадьбу.

– Просто крохотная царапина, – отвечаю я, закатывая глаза. – Она…

– Саша!

Мы оба оборачиваемся и видим залетающую внутрь взбешенную маму.

– Что? – рявкает Саша, выпрыгивая, как суслик из норы, с аптечкой в руке.

– Грузовики приехали, – говорит мама.

– Какие грузовики? – В голосе Саши столько децибел, что он гулом разносится по комнате.

– Стулья, танцпол, шатер, – говорит мама.

– Они должны были доставить все это завтра. Сегодня только минимальная расстановка!

Рен округляет глаза, и мне приходится скрыть усмешку ладонью.

– Рен, – говорит Саша, вжимая аптечку ему в грудь. – Займись этим срочным случаем. Кэрол…

Она кивает на выход, а затем они вдвоем срываются с места – с прямыми спинами и горящими взорами.

– Саша еще строже, чем обычно, – замечает Рен, вытаскивая табурет-лестницу из-за стойки и