От друзей к возлюбленным - Салли Блейкли

Всю одежду долой. Я мягко толкаю Рена в грудь, и он перекатывается на спину. Закидываю на него ногу и седлаю, и звук, исходящий из его груди, посылает новую волну жара по моему телу. Он стискивает пальцами мои бедра и садится, мы прижимаемся друг к другу.

– Я на противозачаточных, – говорю я. – И больше ни с кем, но у меня все чисто, – по крайней мере, так говорит врач, но если ты…

Рен заставляет меня замолчать быстрым поцелуем.

– У меня тоже, – бормочет он. – Но если хочешь, у меня с собой презерватив.

Я смеюсь, закидывая руки ему на плечи.

– Зачем ты взял презервативы, Рен? Рассчитывал, что тебе повезет на выходных?

Он хмыкает, ресницы трепещут.

– Они со мной уже давно.

Рен притягивает меня ближе, так, что между нами не остается места. Я чувствую мозоли на его пальцах от многих лет игры на гитаре и наслаждаюсь ощущением, когда они слегка царапают кожу.

– Я и не мечтал, что мне так повезет, – говорит Рен.

Я прижимаю ладонь к его груди, мысленно считая быстрые удары сердца, чтобы привязать себя к этому мигу. Раз, два, три, Рен улыбается тебе за стойкой «Превосходства», четыре, пять, шесть, его грудь у тебя под щекой, когда ты обнимаешь его на прощанье, семь, восемь, девять, десять, это, прямо здесь, прямо сейчас.

Прежде чем моя рука опустится ниже, он обнимает меня и переворачивает на спину, и я обхватываю его пояс ногами. Потом плавно толкается, большим пальцем обводит клитор. Я изгибаюсь навстречу, пока Рен не вжимается в меня. Уткнувшись лбом в подушку, он чуть раскачивается. Двигается мучительно медленно, выходя почти полностью и наполняя меня снова.

Я думала, что буду нервничать. Что сердце будет бешено биться, и, застигнутая бурным потоком мыслей, я немедленно представлю все способы испортить происходящее. Но Рен, приподнявшись, смотрит на меня проницательными карими глазами, и мне кажется, будто все вело нас к этому моменту. Как будто так и должно было случиться. Как будто наша дружба была предвестием всего этого. Как будто наша история – это история любви.

Мы движемся все быстрее, и он вновь подхватывает меня за бедра. Я крепче сжимаю коленями его талию, и он входит в меня полностью, прислоняясь лбом к моему лбу. Под моими веками взрываются звезды. Я понимаю, что он сдерживается и ждет меня, так что обнимаю его за шею, целую – и отдаюсь ощущениям. Последний толчок – и он тоже, и я чувствую на шее его дыхание, когда мы вместе тонем.

Потом я лежу, опустив голову ему на грудь, а он медленно водит пальцами вверх-вниз по моей спине. На нас накинута простыня. Сердце Рена ровно бьется у меня под ухом, в том же ритме, что я считала раньше, в том же, что вел его по жизни рядом со мной.

Я периодически задремываю, легкий бриз охлаждает кожу. А потом резко просыпаюсь, вспоминаю, где мы, лениво улыбаюсь Рену и зарываюсь носом ему в шею. Я могу дышать им целыми днями, и мне никогда не надоест. Вот запах, который я так хорошо знаю, а вот пот, засохший на коже, а вот мыло, а вот что-то глубже, что-то новое, заставляющее меня снова двигаться рядом с ним и улыбаться звуку, который срывается с его губ.

– Джони, – бормочет он мне в волосы, пальцы танцуют вдоль позвоночника. – А нам не надо?..

– Завтра, – шепчу я, поднимая голову, чтобы его поцеловать.

Рен, вероятно, мог бы ответить, что нам надо сделать паузу и поговорить, но его рука скользит по моей спине к затылку, пальцы зарываются в волосы, и он притягивает меня к себе.

Если раньше мы колебались и были нежны – доверие казалось нам хрупким, – то теперь чуть ли не синяки друг другу ставим, вжимаясь пальцами и губами. И я ощущаю тянущее чувство: теперь все уже не будет как прежде.

Пятница

Глава двадцать третья

Когда я просыпаюсь утром, то вижу Рена рядом, его ладонь поверх моей. Мы оба лежим на боку, лицом друг к другу, так же, как и уснули. Когда мы вернулись в дом вчера ночью, то обнаружили, что Тэд раскинулся на надувном матрасе, который должен был делить с Реном, а Саша уснула на диване. Мы заночевали на втором надувном матрасе.

Рен улыбается мне, неторопливо и тепло, как будто еще просыпается. Мы устроились не вплотную, лишь его пальцы, легкие как перышко, скользят по моим медленными кругами. И это заставляет меня прижаться к нему, стиснуть его руку, обнять.

«Доброе утро», – беззвучно шепчу я, сомневаясь, проснулся ли уже кто-то.

– Доброе утро! – окликает с кухни Стиви, после чего раздается громкое жужжание кофемолки.

Мы разнимаем руки. Я приподнимаюсь на локте, а Рен перекатывается на спину. Стиви наблюдает за нами через окошко в гостиную. Волосы сбились на одну сторону, а под глазами залегли тени. Однако выглядит она ужасно самодовольно.

– Кофе почти готов, – говорит Стиви, отпуская кнопку на кофемолке. – Мне надо к «Ферну».

С этими словами она берет кофемолку и уносит ее вглубь кухни, к кофеварке.

Рен протирает глаза, потом закидывает руки за голову – мышцы так и играют под загорелой кожей. Он оглядывается, и мы снова коротко улыбаемся друг другу.

Он рассматривает меня. Мы обмениваемся беззвучными фразами: «иди сюда», и «я не могу», и «давай уйдем в другое место», – пока Тэд не начинает со стоном возиться на своем матрасе. После этого наш молчаливый диалог обрывается.

– Розовые шоты, – бормочет Тэд. – Розовые шоты.

Мы с Реном чистим зубы над кухонной раковиной, пока все остальные циркулируют по ванным комнатам. Мы облокачиваемся по разные стороны стойки. Кажется, что он едва сдерживает улыбку, и его взгляд непрестанно скользит по мне.

Как и планировалось, мы собираем команду – по крайней мере, тех, кто смог выползти из кровати, – оставляем в покое гитариста группы, басиста и Оливера и направляемся к закусочной ниже по улице. Саша ненадолго останавливается, склонившись над клумбой с прижатой к животу рукой. Она вытягивает вторую руку в нашу сторону, поднятый палец как бы говорит: «Не подходите ближе». Потом она приходит в себя и, слава богу, не блюет в пионы.

– Все в порядке? – спрашивает Рен.

– У меня была тяжелая ночка, – отвечает Саша, похлопывая его по плечу. – Но спасибо, младший братец.

«У Ферна» – классическая закусочная, если такие вообще существуют. Мы набиваемся за угловой столик, устраиваемся на потрескавшихся сиденьях из зеленого винила. Мы с Реном занимаем места рядом друг с другом,