От друзей к возлюбленным - Салли Блейкли

Пока взгляд Рена скользит по моему лицу, сердце будто бы переворачивается. А потом он наклоняет голову в мою сторону, как бы спрашивая: «Все в порядке?» И я возвращаюсь к гремящим басам и шуму праздника в зале. Соберись, Джони.

Но я не могу собраться. Я киваю и спешу отойти, прячусь за большим растением, где смогу побыть одна и принять тот факт, что мир только что изменился.

Глава двадцать вторая

Первым делом я выбегаю в коридор и звоню Стиви. Но после двух гудков сбрасываю и прижимаю прохладный телефон к груди. А я вообще хочу рассказывать Стиви? Втягивать ее в то, чего сама еще до конца не понимаю?

Я прислоняюсь к стене и поднимаю глаза к богато украшенному потолку. Здесь, в особняке, полном незнакомцев, меня накрывает одно из самых внетелесных переживаний, какие только у меня были. Я будто бы наблюдаю, как кто-то вскрывает мою грудь, вырывает самое важное и наполняет чем-то новым.

Я не могу быть влюблена в Рена, но все же мне ошеломительно ясно, что так и есть, и было всегда. Я снова думаю про песню Джони Митчелл, про то, как подушечка его большого пальца лениво скользила по бретельке моего платья, когда мы танцевали, про летние дни на веранде, про каждый плейлист, который он для меня делал, – и это заставляет меня зажмуриться.

– Джони.

Я подпрыгиваю и поворачиваю голову – он шагает ко мне. Внезапно Рен уже не Рен, а какой-то романтический герой: темные глаза и встрепанные волосы, как будто на него направили студийный свет и вентилятор, чтобы сделать снимок на обложку.

«Думай, – велю я себе. – Думай про те разы, когда ты его не хотела». Но список до тревожного короток. Неужели мозг действительно может перенастроиться за такое короткое время? Должно же что-то быть. Но я вспоминаю только один случай: мы проснулись в отвратном похмелье, Рен лежал головой на моих коленях и открыл сияющие карие глаза, а у меня сперло дыхание.

– Рен, – говорю я.

Может, это мне снится. Может, не случится ничего страшного, если я вдруг протяну руку, ухвачу его за лацкан пиджака и прижму костяшки пальцев к сердцу. Во снах нет последствий. Во снах я могу делать что хочу.

– С тобой все в порядке? – спрашивает Рен, останавливаясь передо мной.

– Все отлично, – отвечаю я, коротко дергая его за пиджак. – А с тобой все в порядке?

– Я… – начинает Рен, окидывая взглядом мое тело, как будто проверяет, не порвала ли я случайно платье. Он осторожно и нежно кладет руку мне на талию, но от этого меня снова пробирает дрожь. – Ты уверена?

Я сглатываю и выпрямляюсь при намеке на беспокойство на его идеальном лице.

– Да. Прости.

Может, это все из-за свадьбы, говорю я себе. Может, из-за выходных и странных игр во взрослых, которыми мы никогда не будем, в бальном зале нелепого поместья. Может, из-за его костюма и моего платья. Или из-за того, что я скучаю по Рену.

Может быть.

Он смотрит на меня, и воздух между нами будто уплотняется. Один безумный миг кажется, что я могу умереть, если Рен отойдет прочь.

Но эта мысль исчезает, когда его рука скользит с моей талии на бедро, и он притягивает меня ближе. Опускает голову, во взгляде чудится что-то невысказанное. И наши губы легко касаются друг друга, а потом мы оба отстраняемся.

– Мы пьяны? – спрашивает Рен, его рука ползет вверх по моему боку, задевает ребра.

Я умудряюсь покачать головой и шепчу:

– Я не пьяна. А ты?

– Нет, – отвечает он, окидывая меня темным взглядом. – Я не пьян.

А дальше наши губы снова встречаются, уже более настойчиво, и тела выгибаются навстречу. Я слишком сосредоточена на том, как мы дополняем друг друга, на прикосновениях и вкусе поцелуев, чтобы обращать внимание на что-либо еще. Мы уходим в наш номер в отеле. Идти недолго, но мы всю дорогу останавливаемся, чтобы поцеловаться у изгороди, потом у фонтана на полпути, пока у обоих не заканчивается дыхание. Одному из нас приходится отстраняться, чтобы снова потянуть второго дальше по тропинке. Не удивлюсь, если открою глаза и окажусь в Бостоне – придется признать, что мы добрались до аэропорта, не отлипая друг от друга.

Рядом с номером я притягиваю Рена за галстук, а он толкает меня к двери. Я пытаюсь впихнуть ключ-карту в щель считывателя, двигаясь вслепую, а Рен прикусывает мою нижнюю губу.

Кто-то сбоку прокашливается.

Мы отстраняемся друг от друга лишь настолько, чтобы повернуть головы. Еще один гость на свадьбе – дядя Уиллоу или кузен Мартина? – стоит в коридоре со скрещенными руками.

– Не думаю, что вам повезет, – говорит он, кивая на ключ-карту в моей руке, застрявшую в мигающем красным считывателе. – Это ведь мой номер.

Мы с Реном смотрим на цифры на двери – 211, а потом на соседнюю дверь: 213.

– Нам очень жаль, – говорю я, а Рен отступает, прижимая ко рту кулак.

Мы неловко отодвигаемся, мужчина кивает и заходит к себе.

Как только дверь за ним надежно закрывается, Рен выхватывает ключ из моей руки и тянет меня к нашему номеру. Мы вваливаемся внутрь, зажимая друг другу рты, чтобы не расхохотаться.

Рен захлопывает дверь пинком, а я встаю на цыпочки, чтобы поцеловать его, стягиваю с него пиджак и развязываю галстук. Он кладет ладонь мне на талию, другой придерживает затылок. Но потом внезапно выпрямляется, и рука соскальзывает ниже. Мои пятки ударяются об пол.

– Что? – спрашиваю я.

Ладонью он проводит по моей шее, большим пальцем задевает ключицу. Это так похоже на его жест в бальном зале; я невольно постанываю, прикрывая глаза.

– Чем мы занимаемся? – спрашивает Рен.

– Типа по жизни? – уточняю я. Мне все еще кажется, что я во сне, все происходит дразняще медленно.

Рен мягко фыркает, сжимает мои локти и отступает на шаг.

– Джони, – говорит он. – Мне нужно знать, что ты этого хочешь.

Много лет – всю нашу жизнь – я предполагала, что дружба и должна быть такой: чтобы сердце пропускало удар, когда тебе звонят; чтобы переполняли теплота и умиление, когда тебя забирают перед занятиями или лежат рядом под звездами. Предполагается, что ты любишь разговаривать с лучшим другом больше, чем с кем бы то ни было. И может быть, все это правда. Но в первый вечер, когда позвонил Рен, меня прошибла дрожь восторга – и я не позволила себе задумываться об этом слишком долго. А теперь понимаю почему.

Я бы могла поцеловать его в ответ на этот вопрос, но я вижу в его выражении лица