От друзей к возлюбленным - Салли Блейкли

нечто – беспокойство, настороженность, надежду, – что заставляет меня серьезно кивнуть. Даже если затронуть только малую часть наших жизней, кажется, я всегда этого хотела.

– Да. Я хочу. А ты?

Рен застывает на мгновение, а потом наклоняется и целует меня. Прижимает к себе, и я чувствую, насколько он этого жаждет.

– Я хочу, – отвечает он.

Вот и решено.

Рен усаживает меня на стол в прихожей, я сжимаю коленями его талию. Стоя между моих бедер, он медленно стягивает одну из бретелек моего платья, затем скользит губами по тонкому следу, который она оставила на коже. Пока Рен проделывает то же самое с другой бретелькой, я стаскиваю с него галстук и расстегиваю верхние пуговицы рубашки. Он склоняется к моей шее, выцеловывая ее. Наши тела движутся слаженно. Я запрокидываю голову, и Рен поддерживает ее естественно, словно знал, что так будет. Мы нетерпеливо тремся друг о друга, стараясь получить еще, еще и еще.

– Почему так хорошо? – задыхаясь, спрашиваю я, скрещивая щиколотки за его спиной. – Не бывает ведь так хорошо.

Я прикусываю его ключицу и улыбаюсь в ответ на звук, вырывающийся из его груди и вибрирующий у моих губ.

– Потому что это мы, – бормочет Рен, расстегивая молнию платья и стягивая его.

Он поднимает меня и осторожно относит на кровать. Целует щиколотку, лодыжку, колено – восхитительно медленно; я теряю терпение и путаюсь пальцами в его волосах, пока он не поднимает взгляд – глаза темные, затуманенные, ошеломляющие.

В окно залетает ветерок, внизу шумят волны, а Рен нависает надо мной, опершись на одну руку. Я пытаюсь расстегнуть рубашку, но справляюсь только с половиной пуговиц и жадно тяну ее прочь. Рен останавливает мои руки. Затем, улыбаясь, расстегивает все то, что я пропустила, садится на колени и сбрасывает рубашку. Я приподнимаюсь, пробегаю пальцами по его подтянутому животу и цепляю пояс брюк.

Наши взгляды встречаются. Здравый смысл вновь просыпается во мне. Я чрезмерно пылкая, слишком восторженная, возбужденная – это до стыдного очевидно. Я падаю обратно на постель и закрываю лицо руками.

Рен ложится на бок рядом и ласково касается меня.

– Эй. Поговори со мной.

Его пальцы, совсем недавно стискивавшие мои бедра, путаются в волосах – и мои руки тотчас покрываются мурашками. Я содрогаюсь, тело предает меня самым ужасным образом.

Рен дотрагивается до моего плеча, совсем легонько, а потом убирает руку.

Я перекатываюсь на бок и обнимаю его за талию, чтобы удержать рядом.

– Не надо. Пожалуйста, не уходи.

– Я никуда не ухожу, – говорит он. – Я просто хочу дать тебе пространство.

Кажется, я могу различить все его черты, столь любимые и родные, но теперь они считываются иначе, как будто раньше я не замечала и половины мелочей. То, как движутся его глаза – закрываются, открываются, темнеют, – целая невербальная связь, до того неизвестная мне. Бледные веснушки на носу, видимые только вот так, вблизи, и только летом; белая полоска зубов за приоткрытыми губами. Я будто бы прозреваю. Я думала, что знаю его лицо лучше своего. Но когда он так на меня смотрит, все ощущается по-новому.

– Мне не нужно пространство, – говорю я. Однако не могу объяснить, что чувствую: я хочу его, но мне стоит сперва примириться с собой. – Какое еще пространство!

– Ладно, – соглашается Рен. Его волосы взлохмачены, и растрепанный вид лишь разжигает желание.

– Рен, я хочу этого. Просто… – У меня пылают щеки. Я никогда еще не говорила с ним о таком. О нас. У меня никогда не было повода так чувствовать себя рядом с ним. – Я смущаюсь.

Рен поднимает бровь.

– Смущаешься? – переспрашивает он хриплым шепотом. – Почему?

– Потому что я как будто чересчур возбуждена. А ты… – Я указываю на него, словно это поможет описать всю его личность, все, что он для меня значит и что мы значим друг для друга. Я не могу сказать, шокирован ли Рен так же, как и я. – По сути, ты идеален.

Рен отстраняется.

– Джони, – зовет он.

Когда я не отвечаю, он меняет позу: приподнимается на локте и берет меня за руку. – Джони.

– Рен, – низким голосом говорю я, копируя его вчерашнюю шутку. Это слабая попытка вернуть легкий настрой, но, когда губы Рена дергаются в улыбке, меня пробирает дрожь.

– Ладно, я тебе кое-что скажу, – сообщает Рен. Улыбка исчезает, взгляд становится серьезным. – На самом деле меня смущает, как часто я представлял тебя такой. Мне приходилось выкидывать твой образ из головы столько раз, что даже признаться трудно. Я хочу этого до ужасно беспонтовой степени. И… может, об этом нам и нужно поговорить. Но то, что ты этого хочешь… – Он качает головой и убирает мне волосы за ухо. – Это не смущает ни в одном из миров, и это лучшее, что со мной происходило.

Я улыбаюсь все шире.

– Ты думал об этом?

Рен кивает.

– Еще бы. В мучительных подробностях. Где мы будем. – Его взгляд падает на мои губы. – Какая ты будешь на вкус.

Я придвигаюсь к нему.

– И?

Он касается моих губ подушечкой большого пальца.

– Потрясающая.

Когда я осознаю, как сильно Рен этого хочет, у меня заходится сердце.

– О чем еще ты думал? – не могу не спросить я.

Теперь Рен расплывается в улыбке. Его рука касается моего подбородка, шеи, плеча.

– О том, какая ты будешь на ощупь, – говорит он, когда его пальцы скользят по ключице. – Какие звуки будешь издавать.

– Приятные? – спрашиваю я, подаваясь навстречу прикосновению.

– Очень приятные, – бормочет он мне в шею. У меня перехватывает дыхание, и я чувствую, как он улыбается. Его пальцы оглаживают мой бок, потом поднимаются выше и выше, пока не касаются груди. – Обо всем, что мы будем делать.

Мой тихий стон что-то переключает в нас обоих. Рен обнимает меня и расстегивает лифчик. Отбрасывает его и прижимается губами к моей груди, кружит по ней языком. Я зарываюсь пальцами в его волосы, пока он спускается к животу – горячее дыхание обдает кожу, – поддевает пальцами резинку белья и стягивает его. Он снова устраивается между моими ногами, целует колено, затем бедро, все выше и выше.

Я вцепляюсь в простыни. Теперь возврата точно не будет.

Он прижимает меня к себе одной рукой, другая касается меня неторопливо и мягко. Его имя срывается с моих губ, я содрогаюсь, и перед глазами плывут пятна. В животе что-то сворачивается кольцом, а затем между бедер разливается тепло.

– Рен, – выдыхаю я, выгибаясь.

Он снова нависает надо мной, пока я промаргиваюсь, раскрасневшаяся и расслабленная. Я накрываю ладонью его щеку, и он прижимается к ней теплыми губами, а потом снова смотрит на меня и целует, прижимаясь теснее.

Я расстегиваю его брюки. Пресс напрягается, когда я обхватываю пальцами его член. Мы никогда не видели друг друга обнаженными, и пусть в