От друзей к возлюбленным - Салли Блейкли

Мы двигаемся вместе легко и быстро. Едва добираемся до кухни, как я уже расстегиваю его штаны, а он стягивает мой свитер, опускается передо мной на колени и целует живот, стаскивая с меня джинсы.

Мы вламываемся в спальню, и он избавляется от остатков одежды. Уже на кровати я седлаю его, принимая, и Рен низко стонет и ругается. Его руки взлетают к моим бедрам, направляя. На какое-то время от меня остается только тело, жаждущее наслаждения, а потом я падаю Рену на грудь. Он обнимает меня, проводит пальцами вдоль позвоночника. Я боялась, что мы не сможем повторить магию той ночи под Бостоном. Каждый раз, когда во время вечерних телефонных звонков мы признавались, что скучаем друг по другу, мне приходилось говорить себе, что это мы сделали тот момент особенным. А не отель на побережье, не вычурная свадьба и не праздничное настроение.

Но страхи были напрасны. У нас получается даже лучше: все приятно и знакомо, и это позволяет мне предвкушать каждое прикосновение.

Потом я лежу на Рене, прижавшись щекой к его груди. Он пробегает кончиками пальцев по моей руке, по плечам и вниз по другой руке.

Я думаю, что могла бы жить с ним вечно, но в том и проблема: вечность нам не дана.

– О чем ты думаешь? – спрашивает он.

Я скатываюсь с него, ложусь на бок и натягиваю на себя серо-желтую простыню. Над его плечом я вижу три винтажных гастрольных постера в рамках. Один я узнаю, два других – нет. Под ними на полке лежит кепка Red Sox, а рядом кипа книг. Рен укрывает нас одеялом, прежде чем тоже улечься на бок. Его рука замирает у меня на талии.

– Ни о чем, – говорю я. Не хочу затаскивать Рена в водоворот тревоги, это навряд ли поможет: я просто слишком много думаю и волнуюсь без нужды. Не хочу, чтобы он решил, будто бы я не хочу близости. – Я просто… Я так счастлива.

Он испускает легкий смешок, на губах играет улыбка.

– Не думал, что «Я так счастлива» можно сказать таким тоном.

– Я счастлива, – говорю я, сворачиваясь клубочком ближе к нему, но все еще сохраняя дистанцию между нами. Я хочу от нее избавиться, хочу снова притянуть его к себе, потому что, кажется, только так смогу унять беспокойство. Оно лишь набирает силу. Сейчас, когда я с ним, в его квартире, в его кровати, тревожность выходит на сцену, под софиты. Я не знаю, увидимся ли мы снова после этой недели. Что, если мы больше не встретимся до лета? И без того было сложно оставаться лучшими друзьями на расстоянии. А в последние месяцы каждый раз, когда мы приближались к обсуждению нас, будущего, плана – то уклонялись, оба не осмеливались ничего сказать. Мне кажется, что серьезный разговор может все испортить. Я догадываюсь, что у нас нет никакого решения.

Рен обнимает меня, будто бы чувствуя, как растет моя тревожность. Он просит рассказать про фильм, и я рассказываю, а потом спрашиваю о предсказаниях насчет свадьбы Саши. Мы оба соглашаемся, что Стиви, кажется, встретила своего человека. Я отпускаю шутку, которая наверняка понравится Рену, и звук его смеха отдается где-то внутри меня. Мы говорим обо всем, кроме нас, и я твержу себе, что это нормально.

Я пытаюсь в это верить.

* * *

Утром Рен отвозит меня на квартиру Стиви. Та уже на улице, ключи от машины в руках, подбородок прикрыт воротником пальто. Снега нет, но сегодня холодно. Кончик носа у Стиви отчетливо красный. Она подходит к окну машины и опирается на него локтями, а я опускаю стекло.

– Как тебе диван у Рена? – спрашивает она.

– Перестань, Стиви, – говорит Рен с шутливым разочарованием. – Ты же знаешь, я бы никогда не позволил Джони спать на диване.

– Значит, дух рыцарства еще не исчез, – комментирует Стиви. Он усмехается, а она показывает ему язык, потом постукивает по краю стекла. – Идем. У нас бранч через полчаса. Саша не простит, если мы опоздаем.

Я открываю дверь, отпихивая Стиви. Волосы у меня все еще влажные после душа, который мы с Реном принимали вместе. Рен стоял позади так естественно, как будто мы проделывали это не раз. Я поворачиваюсь к нему в надежде, что Стиви не заметит, что его волосы тоже не совсем сухие, что я пахну его мылом.

– Увидимся на предсвадебном ужине? – спрашиваю я, игнорируя легкую пустоту, которая поселилась в животе по дороге сюда, ведь эти выходные уже не только наши.

Он кивает, его взгляд скользит по моему лицу.

Стиви уже отошла к входной двери и переминается с ноги на ногу, потирая руки.

– Идем! – кричит она нетерпеливо.

– Ладно, – говорю я, наконец отрывая взгляд от Рена и выпрыгивая из машины.

– Джони, – окликает он через окно, когда я отхожу на тротуар. Стиви громко ворчит в знак протеста, но я возвращаюсь к машине и наклоняюсь к пассажирскому окну.

Одна рука Рена лежит на руле, когда он поворачивается ко мне, губы сжаты в линию.

– Мы обсудим это. Мы во всем разберемся. Ладно?

По его лицу я догадываюсь, что всю ночь мы думали об одном и том же.

– Джони! – кричит Стиви, нетерпеливая, как всегда.

Губы Рена изгибаются в улыбке, и в сердце поселяется надежда.

– Ладно, – говорю я, улыбаясь в ответ.

– Я тут из-за вас задницу отморожу, – кричит Стиви.

Я закатываю глаза, и Рен смеется, когда я спешу через тротуар к сестре.

– Прости, Стиви! – кричит он.

– Да, да, – отмахивается Стиви. И не особо раздраженно добавляет: – Как же вы оба меня бесите. – Открывает дверь и заставляет меня зайти.

Я поворачиваюсь и машу Рену еще раз, перед тем как дверь закрывается за нами.

* * *

После бранча подружек невесты мы возвращаемся в квартиру Стиви и устраиваемся на ее кровати под пушистыми одеялами, обе сонные после «Мимоз».

– Помнишь, как было холодно у нас в ту зиму в Нью-Йорке? – спрашиваю я, натягивая одеяло до подбородка. – Вот у тебя примерно так же.

– Да, но там хозяин квартиры был придурком и тысячу лет чинил обогреватель, – отвечает она. Ее волосы рассыпаны по подушке. – А я просто экономная.

Я провожу ледяными пальцами ног по ее голени.

– Лео тоже говорил, что у тебя холодно? – Уголки губ Стиви дрожат, когда она пытается сдержать улыбку. – Он тебе нравится, так?

– Очевидно, – говорит она, кивая мне за плечо. – Это его свитшот.

Я поворачиваюсь и смотрю на зеленый свитер, свисающий со спинки стула.

– Стиви Миллер, – говорю я. – Ты же не позволила мальчику оставлять одежду у тебя дома.

Она утыкается лицом в подушку и