От друзей к возлюбленным - Салли Блейкли

– Я думаю, тебе нужна лишь версия меня, – говорю я. Это ужасно несправедливо, но я не знаю, как еще его убедить. – Последние несколько лет ты видел отпускной вариант. Романтика есть, только когда мы ограничены во времени. Тебе нужна эта традиция. – Я машу рукой на здание. – Свадьбы.

– Это неправда.

Он изучает мое лицо так, будто хочет удостовериться, что я все выдумываю.

– Это правда, – говорю я, резко и быстро. – У нас никогда не было ничего настоящего, Рен. Это всегда должна была быть фантазия.

Тут он затихает, получив последний удар. Но потом ему приходит в голову что-то еще, и его взгляд темнеет.

– Ты ведь собиралась улететь? – спрашивает он.

– Я…

Я запинаюсь и прижимаю руку к животу. Кажется, что нить, сшивающая вместе две моих жизни, быстро расходится, как будто рвется один из тщательно собранных персонажей для «Ново».

– Нет, я… – Стоя здесь, перед обломками наших отношений, я опускаю голову. – Я бы позвонила.

Где-то над нами смутные голоса начинают отсчет. Мы глядим вверх. Мы должны были веселиться в этой толпе, встречая еще один год. Мы могли бы быть там, в другой жизни, – а может, у нас получилось бы и в этой. Стоит лишь забыть последние несколько минут и все устроить. «Я только заполучил тебя».

Но потом Рен смотрит на меня безучастно.

– Позвонила.

Он кивает. Я хочу потянуться к нему, сказать, что люблю его, что беру все слова назад.

– Рен… – говорю я, когда над нами раздается ликование и первый фейерверк рвется в небо.

– Нет, – говорит он. – Все в порядке.

Он снова смотрит на меня. Такое чувство, будто у меня что-то украли. Рен пятится, одна рука в кармане, другой он потирает подбородок. Над его головой сияет золото. Потом он роняет руку. Кивает мне.

– Удачи с фильмом, Джони.

И уходит. Просто вот так.

Суббота

Глава двадцать девятая

Я уснула, не задернув занавески на ночь, так что просыпаюсь раньше обычного, лицом к кровати Рена.

Но покрывала на ней не смяты.

Когда я переодеваюсь в джинсовые шорты и свитшот с круглым вырезом и сую ноги в босоножки, то стараюсь успокоить себя мыслью, что жизнь была прекрасна – пусть и на пару дней.

В доме все еще тихо. Я прохожу через кухню на улицу и направляюсь короткой дорогой на пляж. Сейчас отлив, чайки кружат в сером утреннем небе. Я осматриваю длинную линию побережья, потом оглядываюсь к маяку. Сердце замирает, когда я вижу Рена, идущего ко мне от полосы, где песок переходит в камни. На нем одежда с прошлой ночи. Руки в карманах темно-серых брюк, темно-зеленый шерстяной свитер, кажется Тэда, – который так и не унесли с крыльца – накинут поверх белой рубашки.

– Привет, – говорит Рен, когда добирается до меня. Он босиком, штанины закатал, чтобы не измазать в мокром песке. На подбородке щетина, под глазами залегли тени. Уверена, я выгляжу ненамного лучше. – Ты спала? – спрашивает он, пиная песок.

– Не особо. Где ты был? – Я спрашиваю напрямую, притворства между нами не осталось.

Рен щурится на дом.

– Мне надо было немного подумать, – отвечает он.

Я тоже отвожу взгляд, но в другом направлении, к воде, пытаясь дышать в такт с равномерным накатом волн. Я знаю, к чему все идет, но от этого не легче.

– Я понимаю, – говорю я.

– Джони. – Он дотрагивается до моих волос. Я вздрагиваю от прикосновения и от того, как я не хочу, чтобы оно заканчивалось. – Ты пройдешься со мной?

Я киваю. Скидываю сандалии и оставляю рядом с его обувью – я не заметила ее в начале тропинки. Мы спускаемся к пляжу, который будто бы тянется бесконечно.

– Итак, – говорит он раньше, чем я ожидала. Сразу к делу. Рен обычно не торопится со словами. – Тебя уволили.

– Меня уволили. – Я судорожно вздыхаю.

Я чувствую, как он смотрит на меня, и бросаю на него взгляд в ответ. Уголки губ опущены. У кого другого я приняла бы это за жалость, но я знаю Рена. Он задумчив и, если мне это нужно, готов помочь.

– Что случилось?

– Э-э, – говорю я, не совсем уверенная, как собрать все воедино. – Студия не приняла фильм. Сказали, что аудиторию он не найдет, и… и он стоил кучу денег, так что Рамоне пришлось кого-то уволить. Команда, с которой я готовила презентацию… там многих уволили.

Рен недолго молчит, губы поджаты.

– И что, во время производства никто тебе не сказал, что фильм провалится?

– Нет, я знаю, – говорю я, прежде чем мы разовьем эту тему.

Мне тоже приходило в голову, что Рамона в любой момент за последние три года могла намекнуть, что все складывается не так, как нужно. Что главы студии, заходившие «посмотреть, как идут дела», могли бы осознать раньше, что фильм не будет принят молодой аудиторией. Мне стоило довериться чутью. Например, когда главный персонаж плохо смотрелся на камеру или когда мы в очередной отставали от расписания съемок, потому что декорации и куклы были слишком сложными. Я так отчаянно использовала работу как способ удержаться на плаву, что игнорировала то, как мое отчаяние вредит самой работе.

– Но они рискнули, прислушались к нам. Я хотела доказать, что мы вывезем.

Рен склоняет голову, на лице мелькает недоверчивая улыбка.

– Ты всегда защищаешь «Ново», – говорит он.

– Что?

Он качает головой.

– Просто… Ты хотя бы немного не злишься? Все то время, которое ты вложила в эту компанию, и после одной ошибки…

– Ошибки на миллион долларов, – перебиваю я.

– Ладно, – говорит Рен. – Хорошо, ошибки на миллион долларов. Но куча людей одобрила твою идею и тоже работала над ней. Рамона просто дала вам вложить в это всю душу, а потом обвинила в провале?

– Мой увольнение было закономерным.

– Может быть, – говорит Рен. Мы идем дальше, и песок царапает мне щиколотки. – Но «Ново» не идеальна. Я знаю, ты отдала все этой компании. Всю свою жизнь. Но не только ты виновата в этой ситуации.

Его слова бьют меня прямо в грудь. Всю свою жизнь.

Я игнорировала знаки. Так отчаянно стремилась проявить себя, доказать всем, что тревожность больше не управляет мной. Я не замечала, что эта целеустремленность делала с моей жизнью, пока Рен не помог мне очнуться. Но потом, когда я потеряла его, стало только хуже: нужно было доказывать уже себе, что я на правильном пути. Я думала, что, если буду работать упорнее, все сложится как по волшебству. Но это было