От друзей к возлюбленным - Салли Блейкли

Приходится отвести взгляд, и я смотрю в направлении маяка. Хочется отправиться в прошлое, найти несчастного Рена, помочь ему пережить горе. Я хочу сказать ему, что была в той же самой дыре и копала ее все глубже.

Я беру себя в руки и снова бросаю взгляд на Рена.

– Когда ты приехал сюда на неделе, то не показался мне сердитым.

Улыбка Рена почти незаметна.

– Я уже очень давно не злюсь на тебя, – говорит он. – Я потратил кучу времени, пытаясь не думать о тебе, но больше не злился. Я надеялся, мы сможем поговорить на этой неделе, надеялся… – Он обрывает фразу, на его лице отражается нечто вроде сожаления. – Ты была права. Тогда это было слишком. У меня были годы, чтобы разобраться в своих чувствах, так что, когда мы сошлись, я подумал, что это навсегда. Но для тебя это было чем-то новым, и я слишком на тебя надавил. Я многого ожидал и не видел, что ты не хотела того же самого. – Он сжимает губы и смотрит на меня, как будто ищет прощения. – Мне так жаль, Джони.

– Я хотела этого, – говорю я, и Рен непонимающе хмурится.

Неужели он не знал? Это разбивает мне сердце. Все это время он верил, что я сочла наши отношения ошибкой. Ни в малейшей степени не подозревал, что я намеренно оттолкнула его. Теперь я понимаю, что просто нашла легкий выход.

Правда наконец вырывается из меня.

– Я слышала, как ты говорил с родителями тем вечером. Насчет предложения по работе. – Я смотрю, как меняется его лицо, как проясняется взгляд. Рен переосмысляет тот вечер. Я предлагаю ему оставшиеся кусочки головоломки. – Ты был готов бросить все, ради чего работал. И ты прав, я тогда только поняла, что испытываю к тебе, и это меня напугало. Чувство казалось таким огромным и хрупким, и я не знала, как его сохранить. Как защитить тебя. Я хотела, чтобы ты был счастлив, и я знала, что если оставлю между нами приоткрытую дверь – то скользну в нее. Я была так близка к тому, чтобы забрать слова назад тем вечером. Я хотела быть с тобой, но побег просто казался… безопаснее. Я отрезала тебя от меня.

Теперь это все звучит так глупо. Мне чудилось, что я поступала правильно ради нас обоих. Боль снова накатывает на меня, как происходило в первые месяцы после того, как я вернулась в Нью-Йорк. Это потом она сменилась глухой постоянной тоской, как могла бы ныть старая, незалеченная как надо рана.

На челюстях Рена ходят желваки, пока он смотрит на воду. Из-за облаков выходит солнце и окрашивает ее золотом. Я хочу спросить, о чем он думает, но держу рот на замке. Даю ему пространство, как он не раз давал мне.

– Джони, ты всегда верила в меня, – произносит Рен. – Больше всех остальных. Насчет моей работы, насчет всего. Я бы, скорее всего, перестал пытаться давным-давно, не будь ты моей лучшей подругой, но… – Он потирает затылок. – Мне было бы хорошо в Нью-Йорке. Я был бы даже счастлив. Моя работа – это не все.

Я думаю о том вечере, о том, как моя тревога все погубила. Я так сильно любила Рена, что перестала мыслить здраво.

– Мне так жаль, что я пыталась принять это решение за тебя. Что защищала свои страхи, – говорю я ему. – Я просто… Я не могла думать ни о чем, кроме наихудших «что, если». Что, если бы ты переехал и возненавидел меня за это? Что, если бы я возненавидела тебя за это? – Я грустно усмехаюсь. – А в итоге и произошел худший вариант. Мы не разговаривали…

– Два с половиной года, – заканчивает за меня Рен.

Последние несколько дней доказали, что время не притупило моих чувств. Я хочу того, от чего ранее отказалась. Но сейчас моя жизнь в свободном падении. Я безработная, все мои вещи в квартире на другом конце страны. Я на самом деле так и не разобралась с нервным срывом после увольнения и едва ли могу представить, что со мной сделает отсутствие работы и искусства. Если мы с Реном собираемся остаться вместе, в этот раз все должно быть по-другому.

Я смотрю на него, и от робкой надежды перехватывает дыхание.

– У меня в жизни сейчас бардак, – начинаю я. Рен явно не согласен, но я продолжаю: – И я не хочу, чтобы бардаком стало и то, что между нами. Я понимаю, что о многом прошу, но, может быть, сделаем паузу? Может, если мы снова будем друзьями и потом, когда я со всем разберусь, попытаемся…

Я понимаю, это нечестно – просить его ждать, но я боюсь, что, если не попробую, это будет конец нашей истории любви.

Рен долго молчит и смотрит на подступающий прилив. Время идет, и я уже догадываюсь об ответе.

– Я думал, что сделаю что угодно, чтобы быть с тобой, – произносит Рен, – но теперь – я точно возненавижу себя за эти слова, – теперь я в этом не уверен. Ведь как только возникнут трудности, ты можешь просто уйти. – Он делает паузу, глубоко вздыхает. – Любить тебя… Это как передать тебе сердце; и иногда ты ранишь его. Потеряв тебя один раз… я увидел, каким человеком не хочу быть. И я так боюсь этого, Джони. Пережить это один раз было и так тяжело. Я не могу рисковать снова тебя потерять.

Мне приходится прикусить щеку, заставить себя сдержаться, как он всегда делал для меня. Я так сильно его люблю и дам ему то, о чем он просит.

– Я не хочу, чтобы было больно, – говорю я. – Никому из нас.

Тогда он протягивает мне руку. Я накрываю его ладонь своей, наши пальцы переплетаются. Он слегка сжимает их.

– Ты все еще моя лучшая подруга. И мне не интересна жизнь, в которой нет тебя, – говорит он.

– И мне тоже, – отвечаю я, и сердце заходится так, как будто бьется в первый раз в жизни. Я встречаюсь взглядом с Реном. Все те же карие глаза, в которые я смотрела множество раз. В школьных коридорах, в переполненных комнатах, на забитых тротуарах города, где Рена и быть не могло.

– Прости… – начинает он, но я прикладываю палец к его губам, заставляя замолчать.

– Думаю, мы извинялись достаточно.

Часть меня хочет сказать больше, добраться до сути, которой мы еще не коснулись. Но я должна верить тому, что он мне говорит, а не заставлять снова решать. Ценить мечту, которой стала эта неделя.

– У нас есть сегодняшний день, – говорю я, желая продлить это чувство. – И я все еще хочу тебя.

Он улыбается, потом фыркает