Жена офицера. Я тебя верну - Ира Орлова

Пишу второе: «Что врачи говорят?».

Жду. Перевожу взгляд с экрана на Лёву.

И вновь сухое: «Обследуют». И всё.

Вот это отсутствие привычной женской эмоциональности, колючих шпилек или хотя бы случайного смайла бьет по нервам.

Я быстро строчу: «Лёва завтракает. Ночь прошла спокойно», стараясь этой короткой фразой успокоить ее, как-то подбодрить, и на этот раз экран оживает мгновенно коротким «Хорошо».

Хорошо. Конечно. То есть ничего не хорошо.

Но от дальнейших переписок я воздерживаюсь. Если бы Варя хотела что-то сказать, то написала бы. А вот так, вытаскивать из нее каждое слово, то еще удовольствие.

На моей работе наше с сыном появление производит эффект разорвавшейся бомбы: охрана, бухгалтерия и ребята из отдела замирают, переводя ошарашенные взгляды с моей хмурой физиономии на Лёву и обратно.

Я не жду лишних вопросов и не даю им шанса на домыслы, сразу обрывая шепотки за спиной прямой и жесткой фразой: «Знакомьтесь, это мой сын».

Вижу, как вытягиваются их лица, как рушится годами выстроенный образ волка-одиночки, который не пускает никого в свое личное пространство, но мне сейчас плевать на их удивление.

Лёва тем временем обживается в моем кабинете с такой уверенностью, будто это он здесь главный. Восседает в моем массивном кресле, увлеченно рисует на рабочих бланках танки и прихлебывает сок, попутно озадачивая заходящих сотрудников своими обезоруживающе прямыми вопросами.

Он совершенно искренне светится от гордости, заявляя каждому встречному, что он сегодня «у папы на работе». Произносит всё это так уверенно, словно я всегда был в его жизни, и эта детская вера в меня бьет под дых.

А достоин ли я такого отношения к себе?

Этот вопрос всплывает в голове каждый раз, когда Лёва в очередной раз называет меня папой с этой своей обезоруживающей любовью в голосе.

Достоин ли я того, чтобы этот пацан смотрел на меня как на центр вселенной, когда я сам ещё недавно не знал о его существовании, а сегодня пытаюсь втиснуть его жизнь в перерывы между рабочими звонками и тревожными сообщениями Варе?

Смотрю на него и понимаю, что заслужил скорее его обиду или холодное равнодушие, чем эту безграничную, авансовую преданность.

Варя годами тянула всё на себе, задыхаясь от усталости и ответственности, пока я строил карьеру и образ успешного одиночки, а теперь я просто забираю плоды её труда, греясь в лучах чужой любви, которую не заработал ни бессонными ночами, ни разбитыми коленками.

Эта мысль жжет изнутри, заставляя меня чувствовать себя самозванцем, который ворвался в чужую жизнь и теперь пытается делать вид, что он здесь находится по праву, хотя на самом деле я всего лишь мужик, вернувшийся с опозданием на целую жизнь...

Ближе к полудню, когда тишина от Вари становится почти осязаемой, я не выдерживаю.

Всё. Хватит.

– Собирайся, – бросаю Лёве.

– Куда? – тут же вскидывается он.

– К маме.

Дважды говорить не приходится. В одно мгновение сын начинает суетиться, с той трогательной и отчаянной скоростью, на которую способны только дети, когда речь идет о чем-то жизненно важном.

Он лихорадочно запихивает в рюкзак свою машинку, путается в лямках и в этой спешке едва не забывает на столе шапку. Я молча наблюдаю за ним, не подгоняю и не лезу под руку. Пусть собирается, пусть выплескивает эту накопившуюся энергию ожидания.

В больнице мы находим её в палате у самого операционного блока. В этой обстановке Варя кажется мне до пугающего хрупкой, почти прозрачной. Грубая больничная простыня под ней выглядит темнее её кожи.

На осунувшемся, ставшем совсем девичьим лице глаза кажутся огромными, пугающе темными и бесконечно уставшими. Хочется закрыть её собой от этих белых стен, вынести отсюда на руках, просто чтобы она снова стала той прежней, колючей Варей, а не этой тоненькой тенью себя.

– Привет, – с трудом выдаю ровно и спокойно.

Она переводит взгляд с меня на Лёву и только от этого чуть-чуть улыбается.

– Привет, мои хорошие… – выдыхает тихо.

Лёва тут же дёргается к кровати, но я успеваю придержать его за плечо.

– Тихо. Без наскоков.

Он сразу становится серьёзнее, будто понял, что всё серьезно.

– Хорошо, – шепчет сын и аккуратно обнимает ее. – Мам, я у папы ночевал. У него дом большой. И мультики. И пицца. И я зубы чистил сам.

У Вари дрожат губы и глаза на мокром месте. Она гладит его по голове внимательно слушая.

Я ставлю пакет на тумбочку, достаю воду, йогурт, банан, влажные салфетки.

– У нас всё хорошо, – произношу негромко. – Слышишь? Мы справляемся. Сейчас главное твоё здоровье. На нем и сосредоточься.

Она смотрит на меня долго. И я вижу, что ей страшно. Настолько, что она уже устала этот страх держать внутри.

– Сегодня будут оперировать, – признается вдруг сама. – Меня уже осмотрели. Анализы нужные взяли. Сказали больше ждать нельзя. И так дотянула.

У меня в желудке всё резко сжимается в кулак.

– Что именно сказали? – спрашиваю быстро и в лоб. – Какие риски, что за операция, кто оперирует?

Варя слабо усмехается.

– О, вот сейчас начался мой любимый Гордей, – шепчет она. – Который хочет всё знать, всё контролировать и желательно ещё главврачу раздать указания.

– Не начинай, – обрываю. – Я серьёзно.

Она закрывает глаза на секунду, потом снова открывает.

– Да ничего они особо не говорят. Сказали только, что тянуть нельзя. Что лучше сейчас, пока я… – запинается, – пока я ещё более-менее в ресурсе. Они же говорят быстро, медицинскими словами, а у меня в этот момент в ушах шумело так, что я половину вообще не поняла.

Лёва вскидывает голову, переводит взгляд с неё на меня, явно чувствуя, что разговор не про пиццу.

– Мам, ты боишься? – спрашивает неожиданно серьезно.

Варя вновь натянуто улыбается и гладит его по щеке кончиками пальцев.

– Немножко, – отвечает честно. – Но я же у тебя храбрая, да?

– Очень, – уверенно кивает мелкий. – Ты не бойся, мам. Мы с папой тебя подождём.

Да ё-моё.

Я резко отворачиваюсь к тумбочке, делая вид, что очень занят раскладыванием продуктов. Потому что если сейчас посмотрю на них обоих, на эту хрупкую, притихшую женщину и на пацана, который так просто связал нас одной фразой, то меня просто разнесет от эмоций.

– Я быстро, сыночек, – выдавливает из