Предатель. Оклеветанная Жена. Книга 2 - Алиса Лаврова

— Зачем вам искать тайник? — спрашивает он с вялым интересом, словно заинтересовался муравьиной вознёй. Голос его сонный и ленивый, будто он только что пробудился от долгого сна.

— Чтобы открыть портал, — с досадой говорю я вслух и спохватываюсь. Слова вырвались сами собой.

Сайрус лишь поднимает голову, отрываясь от своей чашки. Брови вопросительно изгибаются.

— Прости, — говорю я и погружаюсь внутрь себя, чтобы лучше слышать Змея. Закрываю глаза, мир отступает, терпеливо ожидая, когда он соизволит ответить.

— Глупое дитя, — говорит он спустя несколько долгих минут. Презрение сочится в каждом слове.

— Что?

— Я ждал, когда ты догадаешься сама, но, похоже, я переоценил тебя. Ты так жаждешь заполучить эти камни, что не видишь дальше своего носа.

— О чём ты?

Недовольное рычание. Вибрирует где-то в груди.

— Разуй глаза! — раздражённо говорит он. — Ты можешь видеть каждый камень, что распутала, где бы он ни находился. Надо лишь приложить небольшое усилие. Иметь дело с вами, смертными, — истинное наказание…

По спине пробегают мурашки и доходят до затылка. Сглатываю и широко распахнутыми глазами смотрю на Сайруса.

— Что? — он отставляет кружку в сторону.

— Подожди…

Я обхватываю лицо руками, зажмуриваюсь и погружаюсь внутрь себя так глубоко, как только могу. Падаю в себя, как в бездонный колодец. Змей безмолвствует, но я знаю, что он наблюдает за движением моей души так же пристально, как Сайрус сейчас смотрит на меня, ничего не понимая.

Я погружаюсь так глубоко в себя, что в какой-то момент сердце начинает стучать в висках оглушительно, словно огромный барабан. Бум. Бум. БУМ.

Проходит минута, две минуты, а потом будто целая вечность — и вдруг я вижу. От меня словно расходятся сотни крошечных нитей, которые ведут в разные стороны. Серебристая паутина связей. Каждая нить индивидуальна, вибрирует на своей собственной частоте, звучит своим уникальным голосом и имеет свой невыразимо особенный цвет.

Тончайшие нити тянутся от меня к камням, лежащим в мешке Сайруса, тянутся к его маске, и несколько пучков нитей уходит куда-то за пределы кузницы. Манят. Зовут. Я встаю, ноги движутся сами, торопливо подбегаю к окну, чтобы своими глазами увидеть, куда тянется самый большой пучок. Мой взгляд упирается в башню капитана. На самом верху, в кабинете. Я даже могу видеть ящик, в котором они лежат. Пульсируют там, как сердца. Пять сотен распутанных мною камней. Другой пучок уходит куда-то вглубь скал — там, совсем недалеко от лагеря, я вижу пещеру, скрытую от глаз тяжёлым валуном.

— Почему ты раньше не сказал, — обращаюсь я мысленно к змею.

— Ты не спрашивала… — говорит он. Но теперь голос его звучит более удовлетворенно. Словно я выучила новый урок.

— Что такое? — с тревогой спрашивает Сайрус, подходя ко мне и вглядываясь туда, куда смотрю я. — Что ты видишь?

— Я знаю, где камни, — выдыхаю я. Слова дрожат от восторга. — Все камни, что я распутала. Больше тысячи, Сайрус!

Наши взгляды встречаются, и я говорю, едва сдерживая смех.

— Нам только нужно забрать их.

54

54

Гарт

Очередной чёрный конверт в руках — как смертный приговор. Пальцы дрожат, разворачивая плотную бумагу. Серебряные буквы пляшут перед глазами: «Сегодня вечером».

Стискиваю зубы так, что челюсть начинает ныть. Давление в висках нарастает, кровь стучит всё громче — будто кто-то бьёт молотом изнутри черепа. Камней нет. Ни одного чёрного камня, кроме того единственного, что остался после дохлого Брайса. Что я скажу инспектору?

Комкаю конверт дрожащими пальцами. Бумага хрустит, как сухие кости. Швыряю в камин, но буквы всё равно стоят перед глазами: «Мы очень рассчитываем на то, что обговорённое количество тёмных камней будет ожидать инспектора...»

Теперь они шлют письма каждый день, и это, похоже, последнее.

Вежливо написано. Совет всегда предельно вежлив, когда собирается сделать из тебя труп. Видел я, что бывает с теми, кто не выполняет их «просьбы». На этот раз мне точно свернут шею, как цыплёнку на базаре.

Может, бежать?

Подхожу к окну, смотрю на серую стену пепла. Сегодня сыплет особенно густо — скалы на горизонте едва различимы. Куда бежать? В пустыню, где подохнешь через три дня без воды? Или на север, к мракоплавам? Отсюда не сбежишь. Это место — могила для всех, кто сюда попадает.

— Сука!

Крик вырывается сам. Хватаю край массивного стола и опрокидываю. Грохот такой, что пол содрогается. Начинаю пинать перевёрнутую столешницу — раз, другой, третий. Дерево трещит, на четвёртом ударе откалывается здоровенный кусок. Падает с глухим стуком.

И тут слышу стук в дверь. Осторожный, пугливый — кто-то скребётся снаружи, как крыса. Я же ясно приказал никого не пускать!

Кто бы там ни был, он ответит за мою ярость.

Рывком распахиваю дверь, хватаю за шкирку и втаскиваю внутрь. В первое мгновение даже не разбираю, кто это — вижу только испуганную рожу. Потом узнаю по повязке на глазу — Бугай, мой начальник первого отряда.

Кулак сам находит его морду. Удар получается хороший — чувствую, как хрустит нос под костяшками. Бугай отшатывается, оседает на колени, закрывает лицо руками. Как баба, честное слово.

Замахиваюсь для второго удара — пусть знает, когда можно врываться ко мне, а когда нет.

— Девчонка! — выкрикивает он сквозь ладони. — Дара! Она говорит, что знает, где есть богатая жила черных камней!

Рука застывает на полпути.

— Что? — Хватаю его за ворот, встряхиваю, заставляю подняться.

Бугай встаёт покорно, хоть и тяжелее меня килограммов на двадцать. Стоит как нашкодивший пёс, только хвостом не виляет. Улыбается разбитым ртом, кровь капает на мои разбитые костяшки.

— Клянусь, босс, она так и сказала. Знает, где жила, но покажет только лично вам.

В груди зарождается что-то похожее на надежду. Самое поганое чувство для Пустоши — надежда здесь убивает вернее, чем мракоплавы.

— Врёт? — спрашиваю резко, всё ещё держа здоровяка за ворот.

— Не похоже. — Он мотает головой из стороны в сторону. — Я пытался вытрясти из неё место, но она ни в какую. Говорит — скажу только Гарту, и всё тут. Но жила, судя по ее словам, очень большая!

Отпускаю его. Бугай падает на пол, гремя костями. Подхожу к шкафу у стены, достаю увесистый ящик с вытесненным серебряным знаком Совета. Специальный контейнер для чёрных камней — единственное, что может их удержать. Вручаю