Цена перемен - Юлия Арниева

Граф посмотрел на меня, и в его глазах зажегся недобрый, азартный огонек, который я так хорошо изучила.

— С бумагами, — повторил он. — И с законным наследником Хавершемов. О, я дорого бы дал, чтобы увидеть их лица. — Он удовлетворенно усмехнулся и выложил козырь. — А кузену тем временем пусть Финч продолжает пускать кровь, выставляя счета по гинее за каждое судебное предписание — единственное кровопускание, которое я одобряю.

Мы завершили партию; граф выиграл, приписал этот успех исключительно ясности своего ума и отправился на покой в самом воинственном расположении духа. Я же поднялась к себе, но еще долго стояла у окна, всматриваясь в ночную темноту Норфолка.

Глава 17

— Миссис Хавершем еще не спит, миледи, — тихо проговорила Джейн, возвращаясь в мои покои. — А мальчик уже у себя. Пегги сказала, что он совершенно лишился сил — весь день напролет бегал по комнате за бумажной птицей.

— Хорошо, — кивнула я и, набросив на плечи шаль — в коридорах Хавершем-холла по вечерам было довольно прохладно, — направилась в южное крыло.

Берит действительно бодрствовала. Она полулежала, опираясь на высоко взбитые подушки; на столике у изголовья горела свеча, рядом лежала раскрытая Библия, но по тому, как давно не переворачивалась страница, я заключила, что чтение едва ли занимало ее мысли.

— Миледи? — Она встрепенулась при моем появлении. — Что-нибудь с Эдмундом?

— Все благополучно, мальчик давно спит. Я пришла поговорить о вас — и с вами, если у вас достанет сил выслушать меня.

Я заняла кресло у постели и изложила ей то, что обдумала за ужином.

— Завтра для вас приготовят другие покои, если вы не станете возражать. Малую гостиную в восточном крыле: ее окна выходят на южную сторону, в парк, и там имеется дверь, ведущая прямо на террасу. Правила приличия не велят занимать спальни на первом этаже, — но нам с вами, полагаю, простительно поставить удобство выше условностей света. Оттуда вам не придется одолевать лестницы: всего несколько шагов, и вы в саду. Доктор Моррис не имеет ничего против неспешных прогулок, как только потеплеет, но он решительно возражает против ступеней.

Берит молчала так долго, что я испугалась, не дурно ли ей. Однако она лишь пристально смотрела на меня, и в колеблющемся пламени свечи ее глаза лихорадочно блестели.

— Комната с выходом в парк, — повторила она наконец едва слышно. — Миледи, я не смела и надеяться на подобное…

— Вот и прекрасно. — Я положила на край одеяла стопку книг, принесенных с собой. — И вот еще, чтобы вам было чем занять долгие часы. «Белинда» мисс Эджуорт — ее сейчас читает весь Лондон. «Робинзон Крузо» с прекрасными гравюрами — этот том, пожалуй, предназначается не столько вам, сколько для чтения вслух одному юному джентльмену. И «Векфильдский священник» — на случай, если первые две истории вам наскучат.

Берит бережно коснулась верхнего тома, проведя ладонью по кожаному переплету так, словно гладила живое существо.

— «Векфильдского священника» отец читал нам по-датски, — тихо произнесла она. — По воскресеньям, после вечерней службы. Он говорил: «Вот книга, где несчастья обрушиваются на людей столь же несправедливо, как и в жизни, но завершается все куда счастливее, нежели в земной юдоли, — потому ее и должно читать…» — Она подняла на меня глаза. — Благодарю вас, миледи.

Я выждала, пока она уложит книги возле себя, и заговорила вновь, не придавая своему голосу излишней значимости:

— Днем вы упомянули о делах вашего покойного мужа. Если у вас найдутся силы — я готова слушать.

Она глубже откинулась на подушки и некоторое время дышала — медленно и сосредоточенно, как дышат люди, привыкшие беречь каждый вздох. Затем она заговорила:

— Однажды я проходила мимо кабинета Чарльза и услышала спор. Гость его говорил тихо, я не смогла разобрать ни слова, но Чарльз кричал. Он кричал, что он не мальчишка, чтобы его обкрадывали, что он отлично знает размер своей доли и что без него, — она запнулась, подбирая точные слова, — что без его участия все это предприятие не стоило бы и фартинга… И если плата не будет увеличена, он… он вернется в Англию и потянет за собой на дно всех остальных.

— Вы видели этого человека?

— Лишь со спины, когда он уходил. Дорожный плащ из очень дорогого сукна. — Она перевела дух. — А когда Чарльза не стало и в дом явились кредиторы, я разбирала его бумаги. На самом дне его конторки, под потайной доской, я обнаружила пачку писем.

— От кого они?

— В том и дело, миледи, что подписи там нет. Ни на одном из них. Почерк везде один и тот же, а даты разнятся — я насчитала одиннадцать писем за шесть лет. Но обращение во всех одинаково: «любезный кузен».

Я сидела не шевелясь. В камине с тихим шорохом осел уголь, и этот звук показался мне неестественно громким в безмолвии ночи.

— В письмах обсуждаются корабли, пошлины, доли в прибыли, — продолжала Берит. — Груз везде именуется «товаром известного вам свойства», и там приведено множество цифр. Я не слишком сильна в коммерции, миледи, но домашние книги вела исправно и считать умею. Доля Чарльза с каждым годом становилась все меньше. Корабли приходили регулярно, объемы торговли не падали, но его доход таял с каждым новым письмом. В последних посланиях сам тон становится иным: там, где прежде высказывали просьбы, теперь отдавали прямые приказы.

— Почему вы не уничтожили эти бумаги?

— Я порывалась сделать это. Дважды подносила их к свече. — Она посмотрела на свои тонкие, полупрозрачные руки, покоившиеся на одеяле. — Но там… в Филадельфии, у меня не оставалось никого, кроме сына, и я рассудила так: эти письма могут стать либо плахой, либо щитом, но какое из двух — мне определить не под силу. Подобные вещи не предают огню, не спросив совета у человека более проницательного, чем ты сам. — Тень слабой улыбки скользнула по ее лицу. — Письма здесь, в моем дорожном сундуке, на самом дне, в шкатулке розового дерева. Ключ лежит у меня под подушкой. Возьмите их, миледи, и распорядитесь ими так, как сочтете разумным. Я прошу лишь об одном: пусть это прошлое не бросит тени на Эдмунда. Долги отца и