Сплошная непредсказуемость - Кендалл Райан

— Я злюсь не поэтому.

Я жду, что он объяснит. Но он молчит. Класс. Просто супер. Вот и поговорили.

Когда мы заезжаем на парковку, Крю глушит мотор, но не двигается с места. Я тоже. Мы просто сидим, и тишина такая плотная, что ей можно подавиться.

— Двенадцать минут, — наконец произносит он. Его голос хриплый. Тихий. — Вот сколько времени мне понадобилось, чтобы добраться туда. Двенадцать минут, за которые могло произойти все, что угодно, а я просто… ехал.

Грудь сжимает от боли. Я хочу потянуться к нему. Дотронуться до его руки. Сказать, что я в порядке, что ничего не случилось, что я прямо здесь.

Но мы больше не вместе. Он сам об этом позаботился.

— Крю…

Он выходит из пикапа прежде, чем я успеваю договорить.

В квартире Мерфи встречает нас у двери возмущенным мяуканьем, путаясь под ногами так, будто пытается сбить с ног обоих.

Крю молча обходит его и исчезает на кухне. Я слышу, как открывается кран. Как наполняется стакан.

Я стою в коридоре, не зная, куда пойти. Моя комната кажется слишком далекой. Гостиная — слишком открытой. Все кажется неправильным.

Мерфи снова мяукает, на этот раз громче, и бодается головой о мою лодыжку.

— Да, — шепчу я, наклоняясь, чтобы почесать его за ушами. — Я тоже не знаю, что делать.

На кухне тишина. Затем слышен звон поставленного на стол стакана.

Я жду шагов. Звука закрывающейся двери. Сигнала о том, что этот разговор — чем бы он ни был — окончен.

Вместо этого я слышу его голос. Тихий. Уставший.

— Курица в холодильнике. Если ты не ела.

Простая, без специй, заранее приготовленная куриная грудка. Боже, храни этого мужчину.

Горло перехватывает.

— Спасибо, Крю.

Он понятия не имеет, как сказать «я рад, что ты в безопасности». Но я все равно это слышу.

Снова тишина. Затем шаги. Дверь его спальни закрывается с тихим щелчком.

Мерфи мяукает.

Я оседаю на пол, прислонившись спиной к стене, и затаскиваю кота на колени. Он терпит это ровно четыре секунды, прежде чем вырваться, но этих четырех секунд мне достаточно.

Я думаю о Крю, который гнал в темноте, наверняка нарушая все мыслимые скоростные ограничения, наверняка до побеления костяшек сжимая руль всю дорогу — ради меня.

Мы не вместе. Он ясно дал это понять.

Но он все равно приехал.

И я не знаю, что с этим делать.

Глава тридцатая

СОСЕДИ ПО КВАРТИРЕ

Эмми

Эта тишина меня убивает.

Не буквальная тишина — в квартире полно звуков. Мерфи мяукает, выпрашивая ужин. Гудит холодильник. Десятью этажами ниже приглушенно шумит далласский трафик. Но пространство между мной и Крю превратилось в нечто огромное, гулкое, заполненное всеми теми словами, которые мы не произносим.

Я так больше не могу.

Поэтому в какой-то совершенно обычный вечер среды, услышав, как в замке поворачиваются его ключи, я делаю глупость.

— Привет, — кричу я из кухни. — Я наготовила слишком много стир-фрая. Будешь?

Крю замирает в прихожей. Я прямо вижу, как он все просчитывает — риски согласия, неловкость отказа. То, как его взгляд метнулся к двери, словно он всерьез подумывает сбежать.

— Ты не обязан, — быстро добавляю я. — Я просто подумала… мы ведь живем вместе. Мы могли бы попытаться вести себя нормально. Или так, что у нас сойдет за нормальность.

Долгая пауза.

— Да, — наконец говорит Крю. — Хорошо.

Он ставит сумку и моет руки в кухонной раковине, пока я раскладываю еду по тарелкам. Его рукава закатаны до локтей, предплечья напрягаются, когда он трет кожу, и мне приходится отвести взгляд, пока я не сделала какую-нибудь глупость — например, не вспомнила, как эти руки ощущались на моем теле. Мы осторожно обходим друг друга, как танцоры, забывшие хореографию. Никаких случайных прикосновений. Никаких столкновений плечами. Выверенная, болезненная дистанция.

Мы садимся за кухонный стол — тот самый стол, за которым мы играли в вопросы, где я учила его взбивать яичные белки, где он смотрел на меня так, будто я стоила того, чтобы на меня смотреть.

Я стараюсь об этом не думать.

— Это вкусно, — говорит Крю после первого куска.

— Спасибо. Это новый рецепт. Я пытаюсь подобрать правильные пропорции соуса для книги.

— Вкусно, — повторяет он, потому что Крю никогда не отличался красноречием.

Несколько минут мы едим в тишине. Мерфи снует между нашими стульями в надежде на подачку.

— Ну, — произношу я, потому что кто-то должен это сделать. — Как продвигаются дела с домом?

Он удивленно поднимает голову.

— Ты хочешь послушать про дом?

— Мы ведь нормальные соседи, так? Нормальные соседи спрашивают друг друга о выходных.

Что-то мелькает в его выражении лица. Он кладет вилку.

— Потихоньку. Закончил веранду. Заменил почти все окна. На кухне все еще катастрофа, но я собираю новые шкафчики.

— Собираешь? В смысле, с нуля?

— Да.

— Я не знала, что ты это умеешь.

— Туториалы на «Ютубе» помогают. — Уголок его губ дергается. Почти улыбка. — Плюс метод проб и ошибок. В основном ошибок.

— И как там внутри сейчас?

— Пока не очень. Нужно перестилать полы. Камин придется восстанавливать практически из ничего. Сантехника работает, но на честном слове. — Он пожимает плечами. — Работы много.

— Похоже на то. — Я наматываю лапшу на вилку. — А почему ты его купил? Домик в Оклахоме — это как-то внезапно.

Крю на мгновение замолкает.

— Мне нужно было чем-то занять руки.

Его честность застает меня врасплох. Я жду, и через секунду он продолжает.

— Когда мысли становятся слишком громкими, помогает физический труд. То, что я могу починить. То, где есть четкие проблемы и четкие решения. — Он смотрит в свою тарелку. — У этого дома много проблем. На то, чтобы исправить все, могут уйти годы.

Годы. Как будто он планирует, что это убежище понадобится ему еще очень долго.

Но я этого не говорю. Вместо этого спрашиваю: — Как там вообще? Ну, сама местность?

— Тихо. Много деревьев. Примерно в полутора километрах есть озеро — я там еще не был, но прошлый хозяин сказал, что там хорошо рыбачить. — Он делает паузу. — Ночью там видно звезды. По-настоящему видно. Никакого светового шума.

— Звучит прекрасно.

— Так и есть.

Снова тишина. Но теперь она мягче. Менее колючая.

— Тебе надо больше есть, — говорю я, кивая на его наполовину полную тарелку. — Ты похудел.

— Я в норме.

— Крю.

— Я в порядке, Эмми.

От того, как он произносит мое имя — устало, нежно, с грустью — у меня щемит в груди.

— Ладно, — тихо соглашаюсь я. — Я уберу остатки в