Сплошная непредсказуемость - Кендалл Райан

Он смотрит на меня, и на секунду его стены рушатся. Всего лишь проблеск — появился и тут же исчез.

— Спасибо. За ужин.

— Пожалуйста.

Мы доедаем. Он убирает тарелки прежде, чем я успеваю его остановить, и моет их с той же педантичностью, которую применяет ко всему. Я прислоняюсь к столешнице и наблюдаю за ним, стараясь не вспоминать все те разы, когда мы стояли на этой кухне вместе, смеялись, сталкивались бедрами, когда он таскал куски того, что я готовила. Его рубашка натягивается на плечах, пока он отмывает тарелку, и мои пальцы зудят от воспоминаний о том, как я к нему там прикасалась. О том, что мне вообще было позволено к нему прикасаться.

— Эмми.

— Да?

Крю выключает воду, но не оборачивается.

— Ты… ты в порядке? Вообще?

Вопрос настолько неожиданный, что я не знаю, как ответить.

— Вполне, — отвечаю я. — А ты?

— Я спрашиваю о тебе.

— А я перевожу стрелки. Видимо, теперь мы так общаемся.

Тогда он поворачивается, прислоняясь к раковине и скрестив руки на груди. Защитная поза, которую я так хорошо знаю.

— Тот парень, — говорит он. — С которым ты встречаешься. Он… он хорошо к тебе относится?

Мое сердце пропускает удар.

— Ты знаешь об этом?

— Прости, я случайно услышал твой разговор с Сэйди.

Я могла бы соврать. Могла бы сказать ему, что Рис потрясающий, что у нас все становится серьезно, что я полностью пережила то, что было между нами. Вместо этого я говорю правду.

— Мы не встречаемся. Было только одно свидание. Ничего не вышло.

Что-то меняется в лице Крю. Облегчение? Вина? Я не могу понять.

— Жаль, — говорит он.

— Правда?

Он не отвечает.

Мерфи выбирает именно этот момент, чтобы запрыгнуть на столешницу, и Крю машинально подхватывает его, прижимая кота к груди. Мерфи мурлычет, предатель.

— Уже поздно, — произносит Крю. — Мне пора…

— Да. Мне тоже.

Никто из нас не двигается с места.

— Было здорово, — говорю я. — Поужинать. Поговорить. Побыть наполовину нормальными.

— Да. Согласен.

— Может, повторим как-нибудь. Если захочешь.

Он долго молчит, почесывая Мерфи за ушами.

— Я бы хотел, — наконец говорит он.

— Тогда договорились.

— Договорились.

Снова молчание. Такое, которое раньше было уютным, а теперь просто давит тяжестью всего, о чем мы умалчиваем.

— Спокойной ночи, Эмми.

— Спокойной ночи, Крю.

Он спускает Мерфи на пол и исчезает в своей спальне. Я слышу, как закрывается дверь — без хлопка, просто тихий щелчок — и остаюсь на кухне совершенно одна.

Это не было прорывом. Это не было примирением. Просто два человека, которые когда-то значили друг для друга многое, пытаются понять, как не значить ничего.

Но еще это был совместный ужин. Разговор. Первые настоящие слова за несколько недель, которые мы произнесли вслух, а не написали на стикерах.

Этого недостаточно.

Но, возможно, это начало.

Я домываю посуду, убираю остатки еды в синий контейнер и иду в свою комнату; Мерфи семенит следом за мной.

В ту ночь я засыпаю, думая о доме в Оклахоме, о звездах, которые по-настоящему видно, и о парне, который делает мебель своими руками, потому что это проще, чем чинить то, что сломано у него внутри.

Интересно, знает ли Крю, что я бы помогла ему починить и это.

Если бы он только позволил.

Глава тридцать первая

УЖАСНЫЕ МУЖЧИНЫ

Эмми

— Я просто говорю. — Гэвин накалывает на вилку кусок лосося, выглядя слишком уж довольным собой. — Я с самого начала говорил, что с ним что-то не так.

— Ты этого не говорил.

— Я точно это говорил. Спроси маму. Я сказал: «Этот парень слишком напряженный. Слишком зажатый. Помяни мое слово, это ненадолго».

Я гоняю помидор черри по тарелке. Мы обедаем в нашем обычном месте — выбор Гэвина, какое-то неоправданно дорогое бистро рядом с его офисом, где все носят костюмы и обсуждают квартальные прогнозы.

— Он не был таким уж напряженным, — бормочу я.

— Эм, у парня было семнадцатистраничный договор о совместном проживании. С закладками.

— Вообще-то, это даже впечатляло.

Гэвин откладывает вилку и смотрит на меня взглядом старшего брата.

— Ты его защищаешь.

— Я его не защищаю. Просто говорю, что Крю не был таким плохим, как ты пытаешься его выставить.

— Он тебя бросил.

— Мы на самом деле никогда… — Я замолкаю. Я до сих пор не рассказала Гэвину правду о нашем договоре. Это слишком сложно, слишком неловко, слишком… все. — Все сложно.

— Ничего сложного. Он тебя отпустил. И это делает его идиотом. — Брат пожимает плечами. — Я все равно никогда ему не доверял. Он слишком бесстрастный. Слишком контролирующий. Никогда не знаешь, о чем он думает.

— Кто-то назвал бы это загадочностью.

— А кто-то назвал бы это тревожным звоночком. — Он тянется через стол и сжимает мою руку. — Ты заслуживаешь того, кто действительно будет рядом, Эм. Того, кто умеет общаться, как нормальный человек. А не какого-то робота из ФБР, который относится к эмоциям как к тактической уязвимости.

Мне хочется поспорить. Хочется рассказать ему о том Крю, которого я узнала — о том, кто обнимал меня во время спазмов и кому снились кошмары, кто позволил мне научить его месить хлебное тесто и взбивать яичные белки. О том, кто смеялся так редко, что каждый раз это казалось подарком.

Но какой в этом смысл? Того Крю больше нет. Или, может быть, его никогда и не было.

— Ты прав, — говорю я вместо этого. — Он не был моим человеком.

Гэвин удовлетворенно кивает.

— Ты найдешь кого-нибудь получше. Ты всегда умела постоять за себя.

— Да. — Я выдавливаю улыбку. — Как и всегда.

——

Это свидание — сплошная катастрофа.

Его зовут Брэд. Он работает в маркетинге. С ним меня свела не Сэйди — я нашла его в приложении, что уже должно было стать первым тревожным сигналом.

За двадцать минут я узнаю о Брэде три вещи.

Первое: он думает, что он куда смешнее, чем есть на самом деле.

Второе: у него есть свое мнение обо всем — о моем заказе напитков, о моем выборе профессии, о том, как я держу вилку.

Третье: он не задал мне ни единого вопроса обо мне самой.

— Ну и тогда я сказал своему боссу, — произносит Брэд, размашисто жестикулируя бокалом с вином: «Слушай, Стив, если ты не видишь, какую пользу я приношу команде, это твоя проблема, а не моя». — Он смеется над собственным рассказом. — Видела бы ты лицо Стива, это просто бесценно.

— Ого, — сухо отзываюсь