Сплошная непредсказуемость - Кендалл Райан

В основном это слезы счастья. Слезы облегчения. Те самые слезы, которые появляются, когда вы вложили во что-то всего себя и каким-то чудом это вас не уничтожило.

Мерфи наблюдает с кухонного стола, совершенно не впечатленный.

— Я сделала это, Мерф. — Я вытираю лицо тыльной стороной ладони. — Я правда это сделала.

Он зевает.

— Ты прав. Пора праздновать.

Сначала я пишу Сэйди. Потом маме. Потом моему редактору, которая отвечает примерно сорока семью восклицательными знаками и обещанием позвонить завтра.

Я допиваю второй бокал вина, когда в дверях появляется Крю.

Он замирает, оценивая картину — я на диване, тушь размазана, бокал с вином в руке, и я улыбаюсь как идиотка.

— Ты в порядке?

— Я закончила книгу.

В выражении его лица что-то меняется. Смягчается.

— Да?

— Да. Готово. То есть, совсем готово. Я только что отправила ее редактору.

— Эмми, это… — Он ставит сумку, и на секунду мне кажется, что он меня обнимет. Он этого не делает, но порыв был. Я его видела. — Это замечательно. Поздравляю.

— Спасибо. — Я поднимаю бокал. — Я праздную. Очевидно.

— Очевидно. — Уголок его губ дергается. — Ты это заслужила.

Какое-то время мы стоим так, и между нами повисает привычная неловкость. Но под ней кроется что-то еще. Что-то теплое.

— Как там дом? — спрашиваю я, потому что теперь это наша безопасная тема.

— Вообще-то, он готов.

— Подожди, правда? Совсем готов?

— Да. В смысле, мне нужно закончить последнюю отделку на этих выходных. Но он… — Крю пожимает плечами, но я вижу за этим гордость. — В нем можно жить. Наконец-то.

— Крю, это потрясающе!

— Это просто дом.

— Это не просто дом. Он твой. То, что ты построил собственными руками. — Я отставляю бокал, в голове зреет идея. — Тебе нужно устроить новоселье.

— Что устроить?

— Новоселье. Вечеринку. Ты приглашаешь людей, они приносят подарки, ты хвастаешься своей тяжелой работой. — Теперь я уже вовсю увлеклась этой идеей. — Ничего масштабного. Просто на выходные. Фостер, Сэйди, может, еще пара человек. Костер. Маршмэллоу. Будем смотреть на звезды.

— Я не устраиваю вечеринки.

— Это и не должно быть вечеринкой в полном смысле этого слова; это посиделки. Небольшая, уютная встреча людей, которые хотят за тебя порадоваться.

— Звучит как вечеринка.

— Крю. — Я одариваю его своим самым убедительным взглядом — тем, который обычно действует на Мерфи и иногда работает на упрямых агентах ФБР. — Ты потратил месяцы, создавая нечто невероятное. Позволь людям это увидеть. Позволь себе гордиться этим.

Он долго молчит. Я вижу, как он прокручивает в голове возражения, систематизируя все причины, по которым это плохая идея.

— Ладно, — наконец говорит он. — Но только небольшая. И никаких подарков.

— Небольшая, никаких подарков. Поняла.

— И ты отвечаешь за еду.

— Очевидно. — Я улыбаюсь ему. — Будет здорово. Вот увидишь.

Он не выглядит убежденным. Но и не ответил отказом.

Для начала неплохо.

——

Три дня спустя мы отправляемся караваном в Оклахому.

Мы с Сэйди в ее машине — окна опущены, музыка орет, закуски вываливаются с заднего сиденья. Фостер и Крю едут в пикапе Крю, потому что им, видите ли, нужно было «забрать материалы» по пути, что, я почти уверена, является кодовым названием для «избежать трехчасовой поездки в машине с болтливыми девушками».

Дорога прекрасна. Шум и суета Далласа в конце концов сменяются фермерскими угодьями, затем холмами, а потом густыми сосновыми лесами, из-за которых мне кажется, будто я перенеслась в другой мир. К тому моменту, как мы сворачиваем на гравийную дорогу, ведущую к участку Крю, я буквально подпрыгиваю на сиденье.

— Ты нервничаешь, — замечает Сэйди.

— Я в предвкушении.

Она бросает на меня взгляд.

— Это из-за него, да?

— Это потому, что я никогда не видела этот дом. Я слушала о нем неделями, но никогда на самом деле не…

— Эмми.

— Что?

— Когда ты ему расскажешь?

У меня внутри все обрывается.

— Расскажу о чем?

Сэйди смотрит на меня. Тем самым взглядом. Взглядом, которым она одаривала меня неделями каждый раз, когда всплывало имя Крю, каждый раз, когда я уходила от вопроса о своей личной жизни.

— О том, что ты в него влюблена.

— Это не…

— Ты посвятила ему свою кулинарную книгу. Не словами, но мы обе знаем… — Она качает головой. — Эта книга — любовное письмо. Ты это знаешь, я это знаю, и если Крю когда-нибудь ее прочитает, он тоже это поймет.

Я смотрю в окно на мелькающие за ним деревья.

— Неважно, что я чувствую, — тихо говорю я. — Он сделал свой выбор.

— Люди могут делать новый выбор.

— Сэйди…

— Я просто говорю. Выходные в лесу. Его дом. Костры, звездное небо и…

— Мы делим одну комнату. Ты и я. Никаких глупостей.

— Ладно, никаких глупостей. — Она ухмыляется. — Но я оставляю за собой право случайно оставлять вас наедине в стратегически важные моменты.

— Ты просто невыносима.

— Я лучшая, и ты это знаешь.

В поле зрения появляется дом, и я забываю, как дышать.

Он прекрасен.

Не в каком-то деревенском стиле, идеальном для картинок из «Пинтереста». По-настоящему. В стиле Крю. Это настоящий бревенчатый дом: темные сосновые бревна, уложенные друг на друга и скрепленные в углах, зеленая металлическая крыша, каменная труба в центре. Вокруг дома веранда с видом на лес, с креслами-качалками, которые Крю, должно быть, сделал сам.

— Черт возьми, — бормочет Сэйди. — А в этом парне есть что-то неизведанное.

— Да. — Мой голос звучит хрипло. — Так и есть.

——

Эта экскурсия — сущая пытка.

Не потому, что дом не потрясающий — он потрясающий. Каждая комната свидетельствует о заботе, которую Крю в него вложил. Кухонные шкафчики, которые он собрал с нуля, простые и функциональные. Заново отшлифованные полы из теплого медового дуба мягко поскрипывают под нашими ногами. Камин, который он перебрал по кусочкам, теперь служит сердцем небольшой гостиной.

Пытка — это смотреть, как Крю все показывает.

Он не хвастается. Не надувается от гордости и не напрашивается на комплименты. Но в том, как он указывает на детали, объясняет, с какими трудностями столкнулся, и признает ошибки, сделанные в процессе, кроется тихая гордость. Он более оживленный, чем я видела его за последние месяцы. Более вовлеченный.

И боже, как же хорошо он выглядит.

На нем фланелевая рубашка с закатанными рукавами, джинсы, которые сидят так, будто сшиты специально для его тела, и рабочие ботинки, которые действительно повидали работу. Волосы чуть длиннее обычного — у него не было времени подстричься — а на щеках играет румянец от всеобщего внимания.

Крю выглядит так, словно его место именно здесь. Словно это место всегда должно было принадлежать ему.

— Спальня здесь, —