Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

момент им все рассказала. И те тоже начали вынуждать меня совершать для них какие-то кражи. Не только мелкие и невинные. Бывали и куда более серьезные. Так Эшли и ее команда однажды шантажом заставили меня украсть кое-какие документы из кабинета директора. Задания для теста, к которому они не были готовы, ответы к ним, и еще кое-что. И когда я воровала по их приказу, то это не доставляло мне радости. Наоборот, я только больше злилась. Но бунтовать нельзя было, ибо я находилась в безвыходном положении. Так что приходилось воровать для Эшли и дальше. Хотя и от воровства для себя я не отказывалась. И слава богу, эта девчонка и ее подруги держали слово и не выдавали меня. Они закрывали глаза на мои преступления.

— И долго ты была у них на побегушках? — спрашивает Эдвард.

— Очень долго. В школе уже серьезно заговорили о воровстве, которое приобрело катастрофические масштабы. Учителям в какой-то момент надоели вечные жалобы учеников и родителей на кражи и тот факт, что их самих обворовывали. Они были настроены решительно настроены поймать вора. Обещали всякие привилегии тому, кто выдаст преступника. Ребята этим пользовались и придумывали всякие истории, которые, однако, они никак не могли доказать. Пока я продолжала свои злодеяния, воруя для себя, воруя для Эшли и ее подружек и выслушивая нотации дедушки и бабушки, которые требовали, чтобы я пошла к учителям и во всем им призналась. И я не хотела останавливаться. Как бы тяжело ни было. Я уже не могла себя контролировать. Хотя мне уже стало мало таскать мелкие вещи – хотелось чего-то солидного и крупного. Удовлетворение от этого я, увы, не получала, а злость во мне только росла.

Сэмми в этот момент тихонько подает голос.

— А однажды Эшли в голову пришла безумная идея – воспользоваться хаосом и выдать преступника. Я сначала испугалась, что она все-таки сдаст меня. Но она меня успокоила и сказала, что хочет повесить вину на Ракель и Наталию. Эшли собиралась выставить их воровками. Чтобы их выгнали из школы и отправили под суд. И для этого мне нужно было совершить кражу дорогостоящих вещей. Кражу кольца и браслета нашей директрисы. С бриллиантами. Эшли знала, что этот комплект стоил баснословных денег. И знала, что иногда директриса оставляет эти вещи в своем кабинете в ящике стола. Так что… Мне нужно было пробраться туда и… Стащить их вещи…

— И ты согласилась на это? — широко распахивает глаза Терренс.

— Согласилась. Я украла ключи от кабинета у школьной охраны, тихонько туда попала и украла эти вещи. Я тогда едва успела схватить браслет и кольцо, спрятать их, уйти из кабинета и вернуть ключи на место. Потом пошла к Эшли и показала ей эти вещи. Она довольно улыбнулась и сказала, что я теперь должна подбросить их в сумки Наталии и Ракель, пока никто не видит. Что я и сделала. Правда вышло спрятать эти вещи лишь в сумке Наталии. Ракель тогда по какой-то причине сильно опоздала. Поэтому ей мне не удалось ничего подкинуть.

— Это правда, Наталия? — переводит на Наталию взгляд Эдвард.

— Правда, — с грустью во взгляде кивает Наталия. — Те браслет и кольцо действительно нашли в моей сумке.

— Все это происходило в начале учебного дня, — признается Хелен. — А уже к ближе к обеденному перерыву директриса подняла всех на уши, заявив, что у нее украли бриллиантовые браслет и кольцо, которые она оставила в кабинете. Она тогда потребовала собрать всех учеников и сотрудников на школьном дворе и объявила, что каждого будут тщательно обыскивать. Каждый должен был вывалить все, что было у него в сумке. Большая часть возмущалась. Но что поделать, если директор приказал?

— И ты все вывалила? — спрашивает Питер.

— Да. К моему счастью, я еще не успела ничего украсть. Так что в моей сумке тогда ничего не нашли. А вот когда обыскали вещи Наталии, то в ее сумке и нашли кольцо и браслет, которые я ей подбросила. Из-за чего и было объявлено, что именно она оказалась воровкой. Что она все это время воровала у других их личные вещи.

— Я была в шоке, когда из моей сумки достали эти вещи, — нервно перебирая пальцы, признается Наталия. — И поначалу даже не поверила, что их достали из моей. Думала, что могла перепутать сумки. Мол, у кого-то была похожая. Но нет… Это была моя. И меня обвинили в том, что я обворовала не только директрису, но и всю школу.

— Ахренеть… — с широко распахнутыми глазами качает головой Эдвард. — У меня нет слов…

— Я тут же начала все отрицать и клялась, что ничего не брала. Говорила – я не понимаю, как эти вещи попали ко мне в сумку. Рыдала, кричала, умоляла мне поверить… Но… — Наталия нервно сглатывает, украдкой вытирая слезу под глазом. — Никто не поверил. Меня объявили воровкой. И взрослые, и дети тут же набросились на меня с обвинениями и оскорблениями. Все требовали вернуть то, что я у них украла. Директриса причитала: «Как ты, Наталия, могла? Хорошая девочка из хорошей семьи, а так себя ведешь!» Я честно говорила, что меня подставили. Что это была не я. Но она лишь громко рявкнула на меня и заявила, что немедленно вызывает полицию и моих родителей в школу. А Эшли, которая выглядела ужасно довольной, потребовала, чтобы меня где-нибудь заперли. Мол, так она никуда не сбежит и не украдет у людей еще больше. Директриса согласилась. Двое парней из старших классов по ее приказу схватили меня под руки и затолкали в кабинет, где меня на ключ заперла директриса. Я плакала, умоляла меня выпустить и поверить мне, но… Никто не выпускал меня до приезда полиции.

— Наверное, это был первый раз, когда я действительно сильно пожалела о том, что делаю, — неуверенно признается Хелен и шумно выдыхает. — Мне было очень больно смотреть на то, как Наталия пытается оправдаться. Признаюсь – был момент, когда я хотела выйти из толпы и сказать, что это была я. Но Эшли словно прочитала мои мысли, крепко схватила меня за руку и посмотрела на меня так, что я даже подумать об этом побоялась. Потом она и ее подружки отвели меня в сторону и потребовали, чтобы я даже не смела раскрывать свой грязный рот. Сказали, если сделаешь