Год моего рабства - Лика Семенова

Глава 51

После ухода Пальмиры я не находила себе места. Проклятые листья! Я была уверена, что это она. Сама. Или девушки, которые убирались, доложили. Но Пальмира лишь качала головой — не она. И никто из рабынь не говорил о находке. Я верила.

Я сама не понимала, почему меня это так терзало. Всего лишь высохшие листья, которые, рассыпавшись, превращаются в настоящий мусор. Кого это может заинтересовать? Все это мнительность и постоянное ощущение тревоги. История с листьями была давней, по местным меркам, но никто ни в чем меня не обвинил… Пальмира уверяла, что все это уже можно забыть. Наверное, она была права — от меня здесь ничего больше не зависело. И этими мыслями я лишь изводила себя. Нужно думать о другом. Теперь — о другом.

Я сидела спиной к двери, согнувшись над чернеющей на ладони глянцевой пластиной навигатора. Готовая в любое мгновение сжать кулак. Простейший прибор, не требующий подзарядки. Пластинка, похожая на обычный адресный чип. Я нащупала точку активации на тонком ребре, прибор моргнул светом, и черную гладь заволокла паутина тонких линий, смешавшихся в невообразимую неразбериху. Но Пальмира была права — все предельно просто, если немного вникнуть. Пространство увеличивалось и уменьшалось, поворачивалось и фильтровалось. Мое сердце замерло, когда я смотрела на пульсирующую зеленую точку окончания настроенного маршрута. Сектор 0020D. К этой точке тянулся ломаный зеленый путь, который начинался в секторе 174R. Вероятно, сейчас я находилась именно там. Но… как же это было далеко! Бесконечный опасный путь, который могут прервать в любую минуту. И что будет, если меня снова переселят? Что выбрано отправной точкой?

Даже во рту пересохло. Я увеличила картинку до такой степени, что начала видеть схематичные контуры своей комнаты. Я зашла в самый угол, за душевую, и пересекла пространство по диагонали. Белая точка на приборе двигалась вместе со мной. Отлично! Значит, важна лишь точка прибытия, а прибор сам прокладывает маршрут.

Вдруг я увидела, как зеленая линия дрогнула, погасла. Белая паутина заходила ходуном. Я замерла от ужаса, и даже не успела ни о чем подумать, как изображение вновь прояснилось. Зеленая кривая какое-то время робко мерцала, потом стабилизировалась. Но я ясно увидела, что она изменилась, стала еще более изломанной — проклятые коридоры Кольер поменяли свое положение… Я вновь пересекла комнату по диагонали, убеждаясь, что настройка исправна. Исправна. Но… что я стану делать с этим сокровищем?

Теперь меня терзали более практические мысли. Мимолетная радость отлетела, как отголосок звонкого смеха. Мечта заполучить навигатор казалась несбыточной — поэтому мое воображение не простиралось дальше. Пальмира предостерегала ничего не прятать в помещении — только на себе. Но где? Я растеряно оглядела себя. Где можно спрятать, если меня могут раздеть в любую секунду?

Я чувствовала, как подступает паника. Теперь я обладала сокровищем, но не понимала, как его сохранить. Я металась по комнате из угла в угол, теребила почти высохшие волосы, перекинутые через плечо. Виски сжимало. Еще немного, и разболится голова. Я едва не плакала от отчаяния. Чтобы не повыдирать волосы, закрутила косу в объемную шишку на затылке. Совсем как у Пальмиры. Плотно подоткнула пряди, чтобы не развалилось. Жаль, не было заколок. Я ощупала гладкую шишку, которая не помещалась в ладони… и замерла, озаренная неожиданной идеей. На себе…

Я взяла навигатор и затолкала в самую середину плотного пучка. Прямо у основания. При желании, в моих волосах можно было спрятать и десяток таких приборов. Туда же отправились завернутые в салфетку листья. Я не смогла сдержать искренней радостной улыбки, но теперь оставалось самое сложное — добраться до сектора 0020D и не быть остановленной. Но… я вспомнила Финею, как она доставала из кармана навигатор. Некоторые рабы ходят на работы без сопровождения… И это позволяло надеяться. Главное — выйти из запертой комнаты.

Все мои надежды были только на Пальмиру, но я не решалась о чем-то просить. Понимала, что просто подставляю. Тем более, когда за нами по пятам неизменно следовали вальдорцы. Буквально дышали в спины. Каждый раз разные, я уже даже различала их грубые лица. Вероятно, это тоже была какая-то хитрая предосторожность. Комнаты, впрямь, меняли каждый день. Я насчитала шесть переходов. Скорее всего, шесть дней… почти неделя.

Сегодня Пальмира таскала меня в медблок. Отвратительный медик вновь копошился между ног, потом с самодовольным видом велел Пальмире доложить господину, что меня «можно пускать в дело хоть сейчас». Это звучало омерзительно, но я старалась не обращать внимания, ликуя от того, что он ничего не сделал — просто посмотрел.

Пальмира сосредоточенно закивала, когда, наконец, за нами закрылась дверь моего узилища:

— Я очень рада, что твой гость похож на человека.

Я насторожилась:

— Мой гость?

Пальмира казалась какой-то рассеянной, вся в своих мыслях. Я уже видела ее в похожем состоянии. Тогда, перед встречей с сыном.

Она вновь небрежно кивнула:

— Если таскали в медблок, вероятно, есть какие-то распоряжения.

Я подняла голову:

— «Вероятно»? — я похолодела. — Ты не знаешь наверняка?

Она покачала головой:

— Мне еще не давали указаний. Может, не сегодня…

Я сосредоточенно заглянула в серые глаза, которые меня попросту не видели, смотрели куда-то сквозь:

— Что с тобой? Что случилось?

Пальмира вздохнула, ухватилась за грудь слева:

— Сердце не на месте. Господин Элар сказал, что сегодня может быть возможность встретиться с моим мальчиком. В прошлый раз… сама понимаешь, как вышло. Я и не насмотрелась на него. Теперь вот с самого утра только о том и думаю: удастся ли?

Я сглотнула:

— Значит, Кондор здесь?

Пальмира едва заметно махнула рукой:

— Не думай. Не он здесь распоряжается. Элар не намерен ему потакать. Пока тот гость заинтересован в тебе — можешь даже не волноваться.

Я подняла голову:

— Почему ты так уверена, что он заинтересован.

— Знаю. Договоренность у них, говорила же. За тебя хорошо заплатили.

Я молчала, чувствуя, как в груди разливается тепло. Значит, Грейн снова придет… Но для чего? Увидеть меня или задавать вопросы? Но я поймала себя на мимолетной мысли, что вновь хочу коснуться его волос, вдохнуть запах горького рикона… на прощанье. За этими стенами мы не увидимся.

Пальмира воспользовалась моим замешательством, чтобы молча уйти. Я не винила ее. Не знаю, что чувствовала бы на ее месте. Не хочу знать. В последние дни я не думала о Грейне. Не вспоминала его слова. Мысли о побеге захватывали мой разум целиком. До нервной лихорадки, до бессонных