Все недостающие части - Кэтрин Коулc

Руки Керра сжались на коленях, костяшки побелели, кровь отхлынула от лица.

— Это была ученица.

Комната вокруг меня стала мертво тихой. Никто даже не дышал. Один удар сердца. Потом второй. Третий.

— Кто? — глухо прорычал Кольт.

— Тара Гибсон, — прошептал Керр. — Ей было семнадцать. В большинстве штатов это законно, но…

— Не в Калифорнии, ты, мешок дерьма, — рявкнул Кольт. — Ты знал, что тебя вышвырнут с работы и занесут в черный список — ни учить, ни тренировать ты больше не сможешь. Не говоря уже о том, что твоя задница оказалась бы в тюрьме, а там к таким, как ты, относятся без особой любви.

Тренер поднял голову.

— Ты ведь не скажешь, правда? Пообещай, что не скажешь. Моя жена…

Кольт презрительно фыркнул.

— Ты отвратителен. Она была твоей ученицей, твоей спортсменкой. Ты был старше ее на двадцать пять лет и находился в позиции власти. Твоя жена — последнее, о чем тебе стоит беспокоиться.

— Кольт…

Он резко отодвинул стул и встал.

— Сидеть здесь.

— Куда ты идешь? — глаза Керра метались по комнате, дикие от ужаса.

— Проверить твою извращенную версию, — огрызнулся Кольт и стремительно вышел.

Я уже двигалась к двери, Райан шла следом. Я почувствовала Кольта раньше, чем увидела, — ярость электричеством разрядилась по коридору.

В тот миг, когда наши взгляды встретились, я ощутила его боль. Темные глаза стали вихрями черноты, и в их глубине не было ничего, кроме мучения.

Я чувствовала Райан у себя за спиной, других офицеров, высыпавших в коридор. Но видела только Кольта. Его боль и ярость. Эмоции, слишком мне знакомые.

Я двинулась раньше, чем успела подумать, подошла вплотную, прежде чем смогла себя остановить. Мне хотелось обнять его и сказать, что все будет хорошо. Но я не была уверена, что это правда.

Кольт опустил голову, эти темные омуты искали опору, отчаянно нуждаясь хоть в чем-то.

И я дала ему это.

Нарушать правила для меня было не в новинку. Поэтому я проигнорировала то, что мы на его работе. Что за моей спиной стоят его подчиненные.

Я переплела свои пальцы с его, сцепив нас вместе. Сжала изо всех сил. Потому что хотела сказать ему одно. Единственное, чего у меня самой никогда по-настоящему не было, но чего я отчаянно хотела.

Что он не один.

37

Кольт

Огонь полыхал во мне — адская смесь боли, ярости и чувства поражения. Его было так много, что я едва мог вдохнуть полной грудью. Зрение плыло, коридор то прояснялся, то расплывался.

Но тут появилась она.

Шла прямо ко мне, как воплощенный хаос. И в тот миг, когда ее рука скользнула в мою, я снова смог дышать. Нелепо, что хаос способен успокаивать, но так и было. Она умела.

Ридли.

Последняя женщина на свете, которая должна была стать для меня утешением во всем этом. Та, кто раз за разом вскрывал мои раны. Но теперь я начинал понимать: она делала это, чтобы вычистить заразу, пустившую там корни. Ту, что успела расползтись. И к которой она, похоже, добралась как раз вовремя.

За спиной Ридли кто-то прочистил горло, и я заставил себя оторвать взгляд от ее лица, от ее спокойствия. Но она не отпустила мою руку.

Там стояла Райан. Маска, которую она так искусно носила, дала трещину, сквозь нее проступал гнев. Если было что-то, что она ненавидела по-настоящему, так это мужчин, злоупотребляющих своей властью.

— Дай мне поговорить с Тарой. Думаю, со мной этот разговор пойдет легче.

Райан редко апеллировала к своему статусу женщины. Она не любила это подчеркивать — вероятно, потому что женщинам в правоохранительных органах и так хватает испытаний. Но сейчас она была права.

Я быстро кивнул.

— Хорошо. Позвони мне сразу, как закончишь. И пусть этого ублюдка держат под замком до тех пор.

— Уже делаю, шериф, — отозвался Маршалл и направился к допросной.

Он посидит с этим козлом, даст Керру позвонить адвокату, если тот попросит. А он должен был попросить. Желудок свело, когда новая волна ярости прокатилась по мне.

Ридли крепче сжала мою руку и понизила голос.

— Пойдем на улицу, подышим.

Она знала: я в шаге от того, чтобы сорваться. Сорвать со стен все фотографии и награды и разнести их в щепки. Войти в ту комнату и избить Керра, потому что он — чудовище. Просто не то, которое я искал.

Ридли потянула меня к выходу из приемной, не дав и слова сказать. Я заметил, как взгляд Райан скользнул к нашим сцепленным рукам — как и взгляды других офицеров. Слухи теперь поползут с удвоенной силой. Мне это было не нужно, но мне было плевать.

Краем сознания я отмечал людей, мимо которых мы проходили, звуки участка. Но только когда мы вышли наружу, когда солнце хлынуло сверху, а свежий аромат секвой окутал нас, зрение прояснилось.

Ридли отпустила мою руку лишь затем, чтобы положить ладони мне на щеки.

— Посмотри на меня.

Задние зубы сжались, но я заставил себя поднять взгляд — в эти красивые, завораживающие синие глаза.

— Мы его найдем, — пообещала она.

— Знаю. — Потому что мы оба были слишком упрямы, чтобы допустить иной исход. — Но что еще мы обнаружим по дороге? Сколько чудовищ? Я не уверен, что выдержу, узнав правду о людях, рядом с которыми прожил всю жизнь.

В лице Ридли отразилось сочувствие.

— Это как снова ломать кость. Больнее, чем в первый раз, но необходимо, чтобы она срослась правильно. Мы вытащим их всех на свет. Выведем монстров наружу, чтобы они больше не могли прятаться и причинять вред.

И, черт возьми, я действительно этого хотел. Не хотел, чтобы в Шейди-Коув осталась хоть одна душа, стремящаяся навредить другим. Но я понимал: это невозможно. Нам оставалось брать то, что можем, и продолжать работать.

Телефон в заднем кармане подал серию сигналов, и руки Ридли опустились с моего лица. Мне не хватало их тепла, их требовательной силы в тот момент, когда моя собственная давала сбой. Но и просить вернуть их я пока не был готов.

Я достал телефон.

Кроха: Мой брат поддается подкупу?

В груди поселилась боль. Эмерсон не имела ни малейшего представления о том, что произошло сегодня. О том, как близко я был. Пальцы замелькали по экрану.

Я: Я представитель закона.

Кроха: Тогда считаю, что да.

Я: Я не прочь тебя арестовать.

Кроха: Арестуешь после того, как