Все недостающие части - Кэтрин Коулc

Глаза Кольта вспыхнули, палец продолжал гладить ключицу.

— Я тоже проверялся.

— Хорошо. Это физическая часть. Никаких совместных ночевок.

Лицо Кольта стало настороженным.

— Чтобы не привязываться.

— И не начинать думать, что это что-то большее, чем есть.

Он кивнул.

— И никакого секса с кем-то еще, пока это продолжается, — сказала я, стараясь держать голос ровным, хотя от одной мысли о Кольте с другой женщиной меня мутило. — Если у кого-то из нас появится интерес к кому-то еще, мы все прекращаем.

Темно-карие глаза потемнели до черноты.

— Достаточно правил?

Я сглотнула.

— Думаю, да.

— Отлично.

И тут он рванул вперед, закинул меня себе на плечо и быстрым шагом пошел по коридору.

— Кольт! — взвизгнула я.

Он шлепнул меня по заднице, звук гулко отразился от стен.

— Я просто чертовски рад, что ты не ввела правило про душ.

35

Кольт

Я не мог перестать на нее смотреть. И прикасаться. И просто вдыхать ее. Этот запах жженных апельсинов теперь был повсюду. В воздухе столовой, переделанной под кабинет. В простынях, на которых я засыпал каждую ночь — один. Вплавленный, черт возьми, мне под кожу.

— На что ты так злишься? — спросила Ридли, вырывая меня из закручивающихся мыслей.

Я откинулся на спинку стула, пытаясь выглядеть равнодушным.

— Ни на что. Мы уже раз двенадцать прошлись по этим материалам. Не думаю, что они дадут что-то новое.

Ридли распутала ноги из позы кренделя. Сегодня на ней были джинсовые шорты и свободная блузка без рукавов, вся в мелких цветочках. Волосы спадали мягкими волнами, оттенок чуть светлее обычного. Наверное, из-за того, что вчера она почти весь день провела на улице. Мучила меня в очередном из этих проклятых топов, лежа на полотенце и читая свежий полицейский отчет, который я раздобыл.

Ее взгляд скользнул по мне — молчаливая проверка.

— Тебе нужно пробежаться?

Моя хмурость только усилилась.

Ридли подняла обе руки, сдаваясь.

— Ладно. Прости. Господи.

Извиняться должен был я. Но меня раздражало, насколько хорошо она меня знала. Знала, что после часов за этим столом мне нужно двигаться, вытряхнуть из себя боль и смерть.

Я повернул голову, шея хрустнула.

— Дело не в тебе.

Хотя на самом деле — именно в ней. Во всем, что было ею.

— Посмотришь со мной эту запись? — спросила Ридли.

Черт.

Мне не нужно было подходить ближе. Не нужно было снова чувствовать этот манящий запах. Ощущать тепло, которое всегда исходило от нее волнами. Быть достаточно близко, чтобы дотронуться до кожи.

Но я подошел. Потому что не подойти — означало бы признать, насколько я слаб, когда дело касается Ридли Сойер Беннетт.

Я встал за ее креслом, сцепив пальцы на спинке, чтобы не поддаться искушению зарыться ими в светлые пряди, и перевел взгляд на экран ноутбука. Совершенно нового — старый я так и не смог восстановить. Как и не смог найти ублюдка, который причинил ей боль.

От этой мысли раздражение только усилилось. Казалось, что все вокруг меня в последнее время — сплошная череда провалов.

Я сосредоточился на экране, на изображении, пытаясь вытолкнуть все остальное из головы. Это было видео, которое я уже видел. Тренер Керр стоит у бензоколонки, заправляет свой внедорожник.

Картинка немного зернистая, но его видно отчетливо. Те самые поло, которые он всегда носил. Бейсболка, надвинутая низко, с вышитым сзади Wimbledon. Номерной знак в кадре, подтверждающий личность машины. Временная метка — 8:13.

С точки зрения алиби — почти идеально.

Потому что в это время Эмерсон была без сознания в кузове грузовика. По дороге туда, где ей собирались причинить невообразимую боль.

Мои пальцы сжались на спинке кресла, и я на мгновение закрыл глаза.

Эмерсон была в безопасности. Ее не тронули — по крайней мере физически. Но это не отменяло того, что ее жизнь изменилась навсегда.

— С этой записью что-то не так, — сказала Ридли тихо.

Я открыл глаза, прищурился, вглядываясь в экран.

— В смысле?

Я смотрел, как Керр оборачивается, бросая взгляд куда-то за спину. Это был он. В то самое время, когда произошло преступление. К тому же дежурный кассир подтвердил, что видел его той ночью. Нам просто повезло, что старые кассеты хранили неделю, прежде чем перезаписывать.

Ридли не посмотрела на меня. Она не отрывала глаз от экрана.

— Эмерсон похитили двадцать третьего мая, верно?

Я кивнул, а потом понял, что она этого не видит.

— Да. Прямо перед уик-эндом Дня памяти и окончанием учебного года.

— Я изучила все, что касается того дня. Была ли полная луна? Какая температура? Погода? Во сколько зашло солнце?

— Было холодно, — ответил я автоматически. — Помню, я надел куртку, когда ехал за Эм.

Ридли кивнула и повернулась ко мне.

— Было похолодание, три дня подряд. Для гор это нормально — резкие перепады.

Я нахмурился.

— Да. Сегодня может быть под тридцать, а завтра — около пяти.

— Не настолько резко. Но двадцать второго максимум был двадцать два градуса. Двадцать третьего — всего девять, и это днем, на солнце. Так почему, — она ткнула пальцем в экран, — тренер Керр в шортах и поло?

Внутри все сжалось, по коже пробежал знакомый холодок.

— Он мог тренироваться с командой. Может, забыл куртку.

Ридли снова коснулась экрана ноутбука.

— Флиска лежит прямо здесь, на заднем сиденье. А если было прохладно, он мог сесть обратно в машину, пока бак наполняется. Но он этого не делает. И он ни разу не ежится. Не выглядит хоть сколько-нибудь замерзшим. Я посмотрела температуру в восемь вечера двадцать третьего. Было два градуса.

Она подняла на меня глаза.

— Даже если бы я только что пробежала километр, я бы все равно надела хотя бы толстовку.

Черт возьми.

Я долго смотрел на экран.

— Это видеозапись.

— С одной лишь временной меткой, — возразила Ридли.

Я покачал головой.

— У нас в доказательствах оригинальные кассеты. С датами. Их подписывали каждую неделю, когда на заправке начинали перезапись.

Ридли посмотрела мне прямо в глаза.

— А насколько сложно просто переписать наклейку с другой датой?

Во мне все сжалось. Я тогда еще не был помощником шерифа, но я разговаривал с каждым офицером, работавшим по делу моей сестры. И не один раз.

Люсиан, кассир с заправки, парень чуть за двадцать, дежурил по ночам на той неделе. Он сказал офицерам, что видел Керра у колонок в ту ночь. А владелец заправки, Билл, именно он передал записи.

Я не мог представить, чтобы все они участвовали в каком-то заговоре. И все же…