Все недостающие части - Кэтрин Коулc

Он сглотнул снова — на этот раз заметно.

— О чем все это?

Кольт помолчал еще немного, прежде чем заговорить.

— Расскажи мне про двадцать третье мая, десять лет назад.

Взгляд Керра метнулся в сторону, потом вернулся к Кольту.

— Я рассказывал это миллион раз. У тебя есть записи моих допросов. Все до одной.

— Расскажи еще раз.

— Ладно. Ладно. Я, эм… у нас была тренировка, как обычно. Эмерсон осталась после, как всегда. У нее был запасной комплект ключей от кладовой с инвентарем, так что я оставил ее с машиной для подачи мячей. Когда я ушел, она тренировалась.

Кольт не пошевелился, и я знала: этими штормовыми глазами он пригвоздил тренера к месту.

— Когда ты уходил, там был кто-то еще? — спросил Кольт.

Керр вытер ладони о брюки цвета хаки.

— Нет. Никого больше не было. Мне нужно было убрать остальной инвентарь, прежде чем уйти.

— Но инвентаря там не так уж много, верно? Особенно когда у всех свои ракетки, а Эмерсон все еще пользовалась машиной.

Тренер заерзал на стуле.

— Я немного посмотрел, как она тренируется, дал пару советов, а потом ушел.

— Любопытно. Не припомню, чтобы ты рассказывал это раньше, когда тебя допрашивали.

— Я… я, наверное, забыл. Тогда было очень напряженное время.

— Ага, — процедил Кольт. — Для тебя оно и правда было напряженным. Ничто по сравнению с тем, что пережила моя сестра — когда ее, мать твою, похитили, ударили по голове и бросили в кузов грузовика.

— Я не хотел…

— Конечно, не хотел. А теперь — куда ты поехал, когда ушел из парка?

Дыхание Керра участилось.

— Я немного покатался. Пытался придумать новые упражнения и тактические схемы. Я всегда езжу, когда думаю.

Кольт тихо фыркнул. Это был даже не звук, а удар, почти физический, для Керра.

— Господи, он хорош, — едва слышно пробормотала Райан.

Это было правдой. Кольт медленно, но неотвратимо загонял тренера в угол.

— Потом я заехал на заправку — бензин заканчивался.

И теперь Керр оказался ровно там, где Кольт и хотел. Как муха в идеально сплетенной паутине.

Кольт снова откинулся на спинку стула. Его лица я не видела, но знала: он внимательно изучает тренера, превращая молчание в оружие. Керр заерзал, металл жалобно скрипнул.

— Знаешь, Брайан, — сказал Кольт, — иногда смотришь на что-то слишком долго и перестаешь по-настоящему это видеть. С тобой такое бывало?

Керр открыл рот, закрыл, потом снова открыл.

— Не знаю. Наверное?

Кольт негромко протянул:

— Возьмем запись с заправки. Я всегда зацикливался на времени. На том, чтобы разглядеть твое лицо. Снова и снова проверял, правда ли это ты.

Тренер задрожал, руки так сильно тряслись, что он спрятал их под стол.

Кольт продолжал плести паутину, стягивая нити, создавая идеальную ловушку.

— Я был так сосредоточен на мелочах, что упустил главное. И только когда кто-то другой посмотрел на все это, я наконец увидел ясно.

Горло Керра дернулось, когда он с трудом сглотнул.

— Брайан, ты знаешь, какая была температура двадцать третьего мая, десять лет назад? — спросил Кольт тоном искреннего любопытства.

Керр нахмурился. Нервозность никуда не делась, но к ней примешалось и настоящее недоумение. Неосторожная мушка, не замечающая, куда летит.

— Нет… я…

— Было два градуса, — перебил его Кольт.

— Ладно…

Кольт чуть повернул голову — ровно настолько, чтобы я увидела крошечный проблеск улыбки.

— Я всю жизнь живу в Шейди-Коув. Привык к таким похолоданиям. — Улыбка исчезла так же быстро, как появилась. — Но я все равно не стою на улице, ожидая, пока бак наполнится, когда на улице два градуса. Особенно если я, черт возьми, в поло и шортах. И уж точно вытащил бы флиску с заднего сиденья.

Керр замер. В нем не двигалось ничего, кроме едва заметного трепета в груди. Биение пойманных крыльев о ребра.

Кольт подался вперед, опираясь предплечьями на старый металлический стол с облупившимися углами.

— Так что куда логичнее, если это видео на самом деле снято накануне вечером. В тот вечер, когда в восемь часов было семнадцать градусов. Почти тепло, не находишь, Брай?

Именно это «Брай» и добило меня. Я не смогла сдержать улыбку. Боже, Кольт был хорош. Мне уже приходилось ловить допрашиваемых на лжи. Я даже ломала людей под запись. Но наблюдать за работой Кольта — это было настоящее искусство.

Его голос опустился почти до сценического шепота.

— Так скажи мне. Если я покажу этот кадр всей теннисной команде, что они скажут? В этом ты был одет в ночь похищения Эмерсон? Или на тебе было что-то совсем другое?

За моей спиной кто-то прошептал несколько приглушенных «черт», но слева от меня Райан не издала ни звука. Она была слишком поглощена тем, что происходило перед нами.

Лоб Керра покрылся потом, дрожь усилилась. На мгновение мне показалось, что он вот-вот свалится со стула. А потом он сломался.

Громкие, рвущие рыдания. Такие, будто волны накрывают тело с головой. Настолько жестокие, что казалось — они способны переломать человеку кости.

— Я-я-я… я не… это был не я. Клянусь! — закричал Керр.

— Ты ведь не был на заправке в ночь, когда забрали Эмерсон, так? — надавил Кольт.

Тренер замотал головой.

— Н-нет. Не был. Я… я заплатил Люсиану, чтобы он солгал. Чтобы поменял дату на записях. Потому что он знал, что это не я. Что я никогда бы… не смог причинить Эм…

— Не произноси ее имя, — прорычал Кольт.

Рот Керра захлопнулся.

— Где ты был в ту ночь?

Одна лишь требовательность в голосе Кольта заставила меня обхватить себя руками и сжать их изо всех сил, пока я ждала. Я смотрела на этого человека, и в голове проносились миллионы вопросов, но остался только один.

Это он убил мою сестру?

Глядя на него, я видела лишь слабость. Страх, сотрясающий его изнутри. Я не могла представить, чтобы такой человек совершил те ужасные вещи, которые я связывала в одну цепь. Но разве то чудовище не было слабым тоже? Разве не высшая форма слабости — доминировать над теми, кто слабее? Подкрадываться, одурманивать, ранить, делать нечто куда более страшное. Так, может, это и есть лицо монстра, так долго скрывавшегося под маской.

— У меня был роман, — слова высыпались изо рта Керра так быстро, что мне понадобилась секунда, чтобы их осмыслить.

Кольт выпрямился, повернув голову ровно настолько, чтобы я увидела, как дернулась мышца на его челюсти.

— Чушь. Ты бы сказал. Никто не