Мне уже не больно - Лили Рокс

Я почувствовала себя мотыльком, случайно залетевшим в улей этих откормленных боровов. Трепыхаться и сопротивляться было не только бессмысленно, но и опасно. Каждое движение только привлекло бы больше внимания. Какой шанс у меня был против этих четверых?

Я услышала щелчок дверных замков, и это стало последней точкой. Теперь все было ясно — любая попытка бежать потеряла всякий смысл. В груди запекло от нарастающего страха, в ушах зазвенело. Воздух вдруг стал таким плотным, что дышать стало трудно, как будто эта машина высасывала из меня силы, превращая в беспомощную куклу.

— Да ты не трясись так, все норм будет! Сейчас круг прокатимся, а потом домой побежишь, — с насмешкой сказал курчавый, хлопнув меня по плечу так, будто мы были старыми приятелями. Его рука была неожиданно тяжелой, и от этого "дружеского" жеста мне стало не по себе, будто холод пробежал по позвоночнику.

— Давай по обычному адресу, — уже совсем другим, жестким тоном обратился он к водителю.

Я сидела, не смея пошевелиться. Слова «по обычному адресу» звучали, как приговор, оставляя внутри только страх и беспомощность.

Я вжимаюсь в кресло, силясь удержать себя в реальности. Смотрю в окно, пытаюсь запомнить мелькающие деревья, силуэты зданий, но все расплывается перед глазами. Никак не удается сосредоточиться — нервозность сжимает меня изнутри, как тиски. Проезжаем мимо выбеленных стволов, проносятся фары машин, но они кажутся мне далекими, как будто я под водой.

Каждый раз, когда пытаюсь уловить хоть одну деталь, мир начинает кружиться. Слышу хриплый смех в машине, чувствую, как запах алкоголя и сладковатого дыма в воздухе пропитывает все вокруг. Голова кружится сильнее, в горле подступает тошнота, а мысли путаются, как рваные нити. Запах этот проникает в легкие, и мне становится дурно. Я стараюсь дышать через рот, но это только усиливает головокружение.

Темнота снаружи сгущается, как будто сама ночь нас поглощает. И вот мы сворачиваем во дворы — ни одного фонаря, только тени, в которых кажется, скрывается что-то еще более опасное. Машина резко тормозит. Я чувствую, как сердце сжимается и готово вырваться из груди.

— Приехали, — пробормотал бритый с каким-то облегчением.

— Ну и отлично, — курчавый бросил водителю. — Вован, не забудь волшебный флакончик, — добавил он, словно говоря о чем-то обыденном. Его рука внезапно переместилась с моего плеча на горло, и холодные пальцы сжали его. Все вокруг стало расплываться, темнеть, как будто мир погружался в воду.

Очнулась от резкой боли — кто-то хлестал меня по щекам, так сильно, что голова отскакивала от холодной стены, к которой я прижималась обнаженной спиной. Голова гудела, казалось, что вот-вот разорвется. Глаза открылись, и первое, что я увидела — это ухмыляющуюся морду белобрысого.

— Ну-ка, хорош спать, красотка, — прошипел он с довольной ухмылкой. — Все веселье проспишь.

Его слова обрушились на меня, как хлесткий удар, в голове зазвенело. Я еще не до конца понимала, где нахожусь и что происходит, но каждое слово этого подонка проникало в сознание, заставляя мое тело содрогаться от ужаса.

Темнота словно поглощала пространство вокруг. Влажный, гнилой воздух заставлял меня задыхаться, резкий запах плесени и мышиной грязи бил в нос. Скорее всего, я в подвале. Единственный источник света — запыленная лампочка, свисающая на оголенном проводе, отбрасывала тусклые, почти зловещие отблески на ржавые трубы, покрытые паутиной. Света едва хватало, чтобы различить детали. В одном углу стопкой лежали автомобильные покрышки, рядом — швабры, ведра, все это вперемешку с тряпками, которые уже давно потеряли свой первоначальный вид.

В другом углу я заметила свернутый в рулон старый матрас, из тех, что обычно выбрасывают за ненадобностью. Этот подвал словно был местом, где никому не нужно было ничего хорошего — только мусор, грязь и запустение. А потом до меня дошло — я полностью раздетая. С ужасом поняла, что отключилась еще в машине, и они притащили меня сюда. Разве можно сомневаться, для чего?

Я сжала кулаки, вонзая ногти в кожу так сильно, что почувствовала, как боль слегка пробудила меня.

Словно звуки и краски ушли

"Это сон. Это только сон", — шептала я себе, но страх нарастал, и реальность все больше затягивала в свою жестокую игру. Тело не реагировало, как в кошмаре, где хочешь закричать, но голос пропал, хочешь бежать, но ноги не слушаются.

"Проснись, проснись!" — кричало внутри меня.

Белобрысый ухватил меня за подбородок, заставляя поднять голову. Его пальцы были холодными и жесткими, как стальные клещи. В его глазах не было ни капли сочувствия, только грубость и небрежная уверенность в своей силе. Он сжал так сильно, что я непроизвольно зажмурилась от боли. Его пальцы впились в мою кожу, и я почувствовала, как меня рвануло вверх, будто хотели вырвать с корнем последние крохи достоинства.

— Слушай сюда, — прорычал он, его лицо оказалось слишком близко и я почувствовала горячее дыхание, пахнущее сигаретами и чем-то приторным.

Я замерла от ужаса, его голос был пропитан реальной угрозой.

— Если будешь паинькой, скоро все закончится, и ты уйдешь отсюда. Пойдешь домой, к мамочке и папочке. А начнешь дурью маяться — никто тебя не найдет. Усекла? Только попробуй… — Он замолчал, не договорив, но его взгляд сказал больше, чем любые слова.

Я почувствовала, как его руки грубо толкают меня вниз, силой заставляя опуститься на колени. Кажется, воздух в комнате стал еще тяжелее, как будто сам страх наполнял его, лишая меня возможности дышать. В голове мелькнула мысль, что я просто не могу это вынести. Сердце стучало в груди так громко, что казалось, оно вот-вот прорвется наружу.

Все вокруг стало тусклым, словно звуки и краски ушли, оставив только гулкие удары моего сердца и его холодный, командующий голос. Я хотела кричать, бежать, сопротивляться, но тело словно замерло, отказываясь слушаться.

Я кивнула, хотя не могла сказать ни слова. Внутри все будто разорвалось на части, но я старалась не показывать этого, цепляясь за каждую секунду, как за спасательный круг.

Он отпустил мою голову, как будто я была куклой, а потом небрежно расстегнул свои джинсы, приспуская их. Тело сковал панический ужас. Я хотела отодвинуться, закрыться, но мои руки словно окаменели.

— На колени становись, — прогремел его голос, резкий, как удар. Я почувствовала, как его пальцы сжали мои плечи, словно тиски, и меня повело вниз, к полу. Сопротивляться было бессмысленно. Мое тело предательски поддалось его