Мне уже не больно - Лили Рокс

Щека, рассеченная ножом, начала неметь. Было ощущение, будто она больше не принадлежит мне, словно часть меня просто исчезла. А где-то глубоко внутри скулы, под этим онемением, я все равно ощущала раскаленный огонь, как словно внутри жила жара, которую ничем не погасить.

— А сейчас хорошенько постарайся, чтоб мы тебя простили, — его голос стал почти ласковым, как будто это был всего лишь урок, который я должна усвоить. Он говорил это с мерзкой уверенностью, как человек, который точно знал, что победил, — Вот умничка! — добавил он, сменяя Витька, который все еще не мог прийти в себя и продолжал безудержно материться, держась за пах.

Потом в очереди за кучерявым был Вован, за Вованом — азиат, а за азиатом — снова Витек.

Мои губы онемели, я их почти не чувствовала. А щеки болели и горели огнем. Во рту было мерзко от вонючих мужских органов и спермы, чем-то напоминающей тягучие сопли с привкусом мыла.

В голове гудело, словно в ней звучал бесконечный звон. Я все еще пыталась убедить себя, что это не я, что все это происходит с кем-то другим, что это просто страшный сон, который вот-вот закончится. Но реальность не отпускала, тянула за собой все глубже, без шанса на пробуждение. Казалось, что хуже уже быть не может, но что-то подсказывало — самое страшное только начинается.

Кучерявый с мерзкой ухмылкой расстелил грязный матрас на полу, словно это был акт торжества, наслаждения своим моментом. Все вокруг застыло, кроме его движений, таких четких, уверенных. Оглянувшись на остальных, он, как будто приглашая к веселью, весело произнес:

— Ну что, кто откупорит бутылочку? — его голос прозвучал как издевка, а взгляд был полон предвкушения.

Этот вопрос повис в воздухе, словно в комнате сгустился холодный туман.

— А давайте я буду первым, — отозвался Вован.

Он достал из кармана небольшой прозрачный флакончик с каким-то гелем:

— Давай, красавица, ложись на спинку и раздвинь ножки.

Я яростно замотала головой, но азиат и кучерявый швырнули меня на матрас и придали моему телу требуемую позу.

— Зуб даю, что она еще целка! — почти простонал Вован и облизнулся.

Лежи и не рыпайся

Через миг мне резко раздвинули ноги в стороны, а потом я вздрогнула от жгучей пронизывающей боли.

— Лежи и не рыпайся, это всего лишь палец, — прокряхтел Вован. — Сначала один, а потом два, а потом ты будешь готова получить неземное удовольствие.

— В четырехкратном размере, — усмехнулся азиат.

— Я следующий, если что, — забил очередь кучерявый.

— Я пока пас, — процедил Витек, — Болит до сих пор, сучка укусила здорово. Благо, вовремя за челюсть схватил, откусила бы нахрен!

Я в этот момент искренне пожалела, что не откусила. Больше бы он никому не смог причинить боль. Никогда.

— Вы ее растяните по полной программе, а потом я уже отыграюсь на ней. Слышь, куколка, обещаю, это тебе на всю жизнь запомнится, — с издевательской ухмылкой прошипел он, трепля меня по голове, словно я была плюшевой игрушкой в его руках. Его пальцы грубо прошлись по моим волосам, как по чем-то чужому, неподвластному мне телу.

Все внутри сжалось. Страх давил на грудь, замораживал мысли. Я пыталась дышать, но каждый вдох казался отравленным ядом этого кошмара.

— Смотри, братан, она узкая до жути, — предупредил Вован. — А то твоя колбаска совсем отвалится, новая не отрастет.

Если и есть ад, то это нечто, что я переживала, было не просто подобием его. Это и был сущий ад, во всей своей ужасающей реальности. Ад, где время тянется бесконечно, а каждый миг пропитан болью, страхом и бессилием. Я чувствовала, как все во мне постепенно ломается. Отголоски ужаса сливались с болью, замешанной на отвращении, и эта смесь была невыносимой. Не было света, не было спасения — только нескончаемая тьма и безразличие тех, кто творил этот кошмар.

Разрываемая на части членами поочередно пристраивающихся четырех мощных мужиков, каждый из которых вколачивался с бешеным темпом. Этим четверым было совершенно наплевать, что я корчилась от боли, вцепившись пальцами в грязную ткань матраса. Я давно потеряла счет времени, словно оно застыло в бесконечном кошмаре. Липкий, холодный пот покрывал все тело, и казалось, что реальность постепенно ускользает. Сознание угасало, оставляя меня наедине с пустотой и болью.

— Куколка, не так быстро, — хлесткими ударами по щекам Витек привел меня в чувство.

Я лежала на спине на грязном матрасе, чувствуя, как все внутри сжимается от ужаса. Белобрысый ублюдок склонился надо мной, с мерзкой ухмылкой щелкая ножом-бабочкой прямо перед моим лицом. Лезвие блеснуло в тусклом свете, и холодный взгляд подонка прожигал меня насквозь, словно он наслаждался моей беспомощностью.

— Ты вела себя очень плохо. Ты плохая девочка, а плохих девочек обычно наказывают, — белобрысый прошипел, наклоняясь еще ниже. Его холодные глаза вонзились в меня, и мерзкий смех вырвался из его горла. — Я сейчас медленно выпущу тебе кишки. В воспитательных целях, понимаешь? — он провел лезвием вдоль моего живота, едва касаясь кожи, как будто наслаждаясь каждым моим дрожащим вдохом. — Но я дам тебе шанс сдохнуть быстро. Если ты вытерпишь боль и не пикнешь, — его голос стал еще тише и холоднее, — Я обещаю, что быстро отправлю тебя к белокрылым ангелам. А завопишь хоть раз — и наше милое общение затянется надолго, — он ухмыльнулся, словно эта угроза доставляла ему особое удовольствие.

Он сел мне на ноги, тяжело оседая, словно каменная глыба, придавив тело. Лезвие холодно уперлось в тазовую кость, и медленно, с наслаждением, он провел его вниз, оставляя за собой багровую линию боли. Каждое движение жгло, но я только сильнее вцепилась в старый матрас, сквозь стиснутые зубы не выпуская ни звука. Предплечья зажаты, как в тисках, азиатскими ручищами, а сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Я ощущала, как холодный пот стекает по вискам, и думала лишь о том, чтобы не дать крику прорваться, как бы больно ни было.

— Ну все, хорош, — курчавый хлопнул Витька по плечу, словно выдернул его из какого-то извращенного транса. — Развлекся? Пора закругляться. Минхо, пристегни ее, — бросил он наручники азиату и махнул головой в мою сторону. — Пацаны, двигаем.

— Вернемся, куколка, и продолжим наш разговор, — усмехнулся Витек, медленно вытирая лезвие ножа о матрас. Одним быстрым движением он сложил его и убрал в карман.

Минхо, не глядя на меня, ловко защелкнул наручники на моих запястьях, прикрепив к ржавой трубе. Я безвольно осела на матрас, не