Мне уже не больно - Лили Рокс

От страха, не контролируя себя, я обмочилась. Ужас поглотил всё — мне рисовались картины немыслимой смерти, медленной и мучительной, как если бы эти твари постепенно разрывали моё тело на куски, а боль и ужас сливались во что-то единое, заполняющее весь мир.

И всему виной эти четверо ублюдков, решивших порезвиться со мной. Их лица всплывали перед глазами, и от этого только усиливался ужас.

— Помогите! — закричала я в истерике, пытаясь вырваться, дёргая руками, разрывая свои запястья о холодные, стальные наручники.

Я не чувствовала боли в запястьях, потому что в теле было достаточно другой боли. И в этот момент я ощущала невероятную, непередаваемую и отчаянную беспомощность. Металась на месте, локти упирались в матрас, не давая простора для движений. Я была прикована так плотно, что любое движение было болезненным и бессмысленным, но всё равно пыталась — хоть что-то, хоть малейшее сопротивление этому кошмару.

Запах был невыносимым — смесь крови, пота и мертвой плоти крысы, но всё это будто отступило на задний план. Кровь мёртвой твари продолжала литься мне на ладонь, прилипая к коже липким пятном. Тушка крысы, безжизненно свисающая, была словно продолжением меня самой, какой-то страшной частью этого жуткого кошмара.

Но что-то изменилось. После того как раздался её предсмертный писк, остальные крысы будто замерли. Возможно, они поняли, что я опасна. Этот момент дал мне короткую передышку. Их шаги стихли, но я чувствовала, как они все ещё рядом, совсем близко. Вся их демоническая сущность готовилась к новому нападению, но что-то их останавливало.

Я ощущала их холодное дыхание на своей коже. Каждая крыса как будто принюхивалась ко мне, испытывая, готова ли я снова оказать сопротивление.

Пот заливал лицо, капли обжигали глаза, а волосы, слипшиеся от пота и крови, облепили голову, вызывая жуткий дискомфорт. Моё тело, хотя и было приковано, инстинктивно пыталось вырваться, уйти прочь из этого ада, но свободы не было. Всё вокруг сжималось, как ловушка, без единого шанса на побег.

И вдруг что-то теплое и влажное коснулось моего лица. На месте жуткого пореза я почувствовала движение — крыса! Её мерзкий, скользкий язык лизнул мою рану, оставляя за собой сильное жжение. Я задрожала от отвращения и боли, пытаясь сдержать крик, который уже давно срывался с губ. Каждое касание её маленького, отвратительного тела было мучительным. Она словно смаковала мою кровь, каждый раз всё глубже погружая свой язык в рану.

«Только не это… Боже, за что?»

"Ты здесь умрёшь, — тянул предвкушающий голос смерти, мягко шепча мне в уши, словно наслаждаясь каждой секундой. — Медленно, мучительно, тебя будут есть кусочек за кусочком. Ты просто шведский стол для этих пушистых тварей."

— Хватит! Хватит! Отвалите от меня! — я кричала, словно это могло оттолкнуть этих существ. Я пыталась глотать воздух, но каждое дыхание давалось с трудом. Казалось, что кислорода становилось меньше с каждым вздохом, и он уже не спасал. А голос всё продолжал, проникая в сознание:

"И никто тебя не найдёт никогда."

Мои виски пульсировали, каждый удар сердца отдавался болью в голове. Мозг отказывался смириться с происходящим. Было непонятно, сколько я уже находилась в этом подвале — несколько часов или целую вечность. Время утратило всякое значение. Я больше не существовала в реальности — я плыла в пустоте. В этой темноте появились звуки, которых не было в этом мире — они были неестественными, чуждыми.

— Оставьте меня в покое! Не трогайте меня! Пожалуйста! — мои крики снова разорвали тишину, когда крысы, осмелев, начали подступать ко мне. Хриплые звуки моего голоса слились с писком этих мерзких существ, их лапки снова стали ползти по моему телу.

Моя истерика вернулась с новой силой. Я закричала, дёргаясь в наручниках, стараясь освободить руки. Я рвала свои запястья, отчаянно пытаясь вырваться. Кожа лопнула, я ощущала пульсирующую боль и вытекающую кровь, но я могла игнорировать это. В голове была только одна мысль: спастись. Но чем больше я билась в бесплодных попытках, тем сильнее ощущала тяжесть ужаса, который захлёстывал меня.

Когда силы окончательно оставили меня, я тихо выла, глядя в пустоту темницы. Она поглощала меня, затягивая в бесконечную черноту, где не было ни времени, ни света, лишь воспоминания, вспыхивающие как слабые огоньки — и каждая вспышка напоминала мне о том, как коротка была моя жизнь. Всё, что я могла теперь держать в мыслях, это бабушка. Она была для меня тем, ради кого я хотела жить. Ради кого я готова была бороться. Хотела бы заботиться о ней, как она когда-то заботилась обо мне. Что с ней будет теперь, когда меня не станет? Кто будет рядом с ней, когда она будет нуждаться в поддержке? Эти вопросы мучили меня больше всего. Я не боялась смерти — я боялась того, что с ней станет.

И что будет со мной? Как долго я ещё выдержу? Каждая секунда казалась вечностью, каждый вдох был болью, а мысли обрывались, оставляя меня в подвешенном состоянии между страхом и отчаянием.

Я быстро умру? Или я просто буду лежать здесь, теряя остатки разума, пока крысы будут меня есть?

"Это конец", — мысль резанула сознание, словно холодный клинок. И как же всё, что я делала раньше, казалось теперь глупым и ничтожным. Важные когда-то моменты жизни — они растворились в пустоте, словно никогда и не существовали. Обида, амбиции, страхи — всё это больше не имело значения. Всё, что я когда-то считала значимым, сейчас выглядело как мелочи на фоне приближающегося конца.

Я кричала. Громко и оглушительно. Это было моим единственным спасением. Крысы не трогали меня, пока я кричала. А я в этот момент словно была не здесь и не сейчас. Я была где-то в другом месте, далеко отсюда. Я просто думала о своей жизни и сожалела о том, что прожила так мало. почему я должна умереть так глупо? Почему я должна умереть в таких жестоких муках?

Я вспоминала все, что было в моей недолгой жизни. Теперь моя жизнь была похожа на фильм ужасов, где не было ни просвета, ни конца. Находясь в полуобморочном состоянии, я не сразу услышала некие посторонние звуки, которые вторглись в мой замкнутый маленький мирок. Некий шелест. Он с каждым хриплым вздохом становился всё громче, всё яснее. И вскоре, но мне это показалось столетиями, дверь подвала распахнулась, впуская внутрь свежий воздух и свет. Надо мной склонилось лицо какого-то мужчины. Он вытащил меня из тесного пространства, грязную от крови и мочи,