Мне уже не больно - Лили Рокс

— Только, когда будешь их ликвидировать, не спали, пожалуйста, дом. Спички детям не игрушка, — с ядовитой улыбкой бросила она, не скрывая своей попытки разрядить атмосферу.

— А кто сказал, что я их буду сжигать? — я сдержанно посмотрела на нее.

— Ну, это как-то логично. И красиво. Сжечь все до пепла, а потом развеять его. Такой финал, — она не отставала, поигрывая словами, как кошка с мышью.

— Нет, — сказала я, убирая рисунки в ящик. — Я придумаю что-нибудь другое.

Моя уверенность сбила ее с толку, и она замолчала.

Вечером я разыскала Лазарева. Он работал в своем кабинете на третьем этаже. Когда вошла через массивную дубовую дверь, моментально забыла, зачем пришла. Глаза жадно блуждали по комнате, словно я оказалась в музее. Вся обстановка словно перенесла меня в капитанскую каюту на роскошном корабле.

Стены были отделаны широкими деревянными досками, от которых исходил запах морского леса. На потолке — массивные балки, обвитые канатами, будто готовыми к отплытию. Шкафы украшали иллюминаторы, а на полках стояли книги в дорогих переплетах и миниатюрные, но реалистичные парусники. Одну из стен полностью покрывала карта полушарий, старинная и изящно оформленная. Над широким кожаным креслом, в котором сидел Лазарев, висел штурвал, придавая помещению атмосферу настоящего корабля.

Он заметил, как я ошеломленно осматриваю интерьер, и улыбнулся с какой-то мальчишеской гордостью, которая совсем не вязалась с его обычно сдержанным образом:

— Ну что, нравится? — в его голосе послышалась искренняя радость.

— Ага, — смогла только выдавить я, все еще оглядываясь.

— Проходи, садись, — радушно указал он на кресло напротив своего стола, который был завален бумагами и картами.

Я осторожно присела на самый краешек сидения, чувствуя себя неуютно среди всей этой роскоши. Пальцы непроизвольно вцепились в кожаную обивку кресла, словно стараясь найти точку опоры. Чтобы не встречаться взглядом с Лазаревым, я уставилась на золотой глобус, стоявший на столе. При таком богатстве вокруг он выглядел так, словно был сделан из настоящего золота.

Лазарев, заметив мое напряжение, чуть наклонился вперед:

— Что-то случилось? — его голос был мягким, как будто он уже знал, что мне нужно время, чтобы сказать.

— Поговорить хотела…

— Просто поговорить?

— Попросить хотела, — слова сорвались с губ прежде, чем я успела осознать, что говорю. — Вы могли бы отпустить меня прогуляться у набережной реки. Ненадолго.

Лазарев поднял брови, но его лицо оставалось спокойным. Он выдержал паузу, словно взвешивал что-то в голове, а затем кивнул:

— Хорошо. Денис Гаврилович тебя отвезет. Завтра не получится, а вот послезавтра вполне. Только заранее скажи, на какое время.

От его легкости ответа у меня пересохло в горле, и я еле выдавила:

— Спасибо вам, — слова прозвучали глухо и неуверенно.

— Ты не стесняйся, — он посмотрел на меня чуть внимательнее, глаза потеплели. — Если что понадобится, я всегда тебе помогу.

Не зная, что еще сказать, я быстро поднялась и поспешила к двери. Лазарев, к моему удивлению, последовал за мной, проводив до самого выхода, словно опасался, что я могу заблудиться или передумать.

В назначенное время за мной зашел Денис Гаврилович — начальник охраны. Он был примерно того же возраста, что и Лазарев, но выглядел подтянутее, с явной армейской выправкой. За время, что я его знала, он проявил себя как человек дела, сдержанный, серьезный и справедливый. Даже его подчиненные, которые частенько жаловались на любые мелочи, отзывались о нем с уважением.

Лана тоже уже была готова. Вчера мне пришлось ее уговаривать, чтобы поехала со мной, хотя это было скорее для проформы — она явно обрадовалась, что я обратилась к ней за поддержкой. Сегодня она выглядела, как всегда, безупречно — утонченная, в легком, коротком пальто по фигуре, с идеальной укладкой. А я, в своей черной объемной куртке и шапке с нелепым помпоном, казалась на ее фоне почти комично. Мы выглядели как день и ночь, полная противоположность друг другу.

Но в этот момент внешность не имела значения. Мы здесь не для того, чтобы смотреть на людей или произвести впечатление. В руках я крепко держала картонную папку с портретами — моими ключами к прошлому.

Доехали быстро. Денис Гаврилович не задавал лишних вопросов. Он только спросил, куда конкретно ехать, на что я ответила, что не важно, главное, чтобы к реке. Лана вышла со мной, молчаливая, как и всю дорогу. Теперь она просто шла рядом, смотря прямо перед собой, не пытаясь завести разговор. Денис Гаврилович держался на расстоянии, медленно плетясь позади нас в нескольких шагах, но я знала, что он на страже.

Погода была мерзкой. С хмурого, тяжелого неба срывались редкие хлопья снега. Весь мир вокруг казался однотонным: серый город, серое небо, серый гранит моста, слегка припорошенный этим унылым снегом, и свинцовая река. Серость затягивала все вокруг, словно хотела поглотить последние крупицы цвета.

Я остановилась, развязала завязки папки и еще раз посмотрела на рисунки. В каждой линии, в каждом штрихе я видела их — тех, кто причинил мне столько боли. Но сейчас, глядя на эти изображения, я чувствовала, как зло, которое они несли, наконец обретало четкие границы. Оно больше не пряталось в тени моего сознания — я видела его лицом к лицу. И была готова отпустить.

Перед собой я видела чистое зло, которое терзало меня все это время. "Ты больше не будешь иметь надо мной власти," — мысленно проговорила я, глядя на портреты. "Прощай. Прощай навсегда."

Резким движением я поднесла рисунки к краю моста, и они, словно листья, соскользнули из моих рук в водяную пучину. Снег кружился вокруг, словно прощальные хлопья, закрывая их путь в прошлое.

Я рвала портреты на мелкие клочки и, смеясь, бросала их в воду. Бумажные кусочки кружили в воздухе, как снежинки, прежде чем ледяная река поглотила их навсегда. На душе становилось легче с каждым рваным листком, каждый клочок был шагом к свободе. Я подняла глаза на Лану, и смех застрял в горле. Она стояла, погруженная в свои мысли, глядя куда-то в пустоту, с напряженно стиснутыми челюстями. В ее взгляде было что-то странное — будто она боролась с собственными демонами.

Но через мгновение Лана словно вернулась в реальность, заметив мой растерянный взгляд. Ее лицо потеплело, мягкая улыбка скользнула по губам.

— Пойдем, сестренка, — сказала она, нежно тронув меня за плечо. — Простудишься еще.

* * *

Новый год мы планировали отмечать небольшой компанией. Так решил Лазарев. Он сразу дал понять: праздник будет семейным, без