Рейварская невеста. Райрин - Рина Сивая

которые заглядываешь, пока обходишь комнату в поисках новых мыслей. У окна – книги, которые позволяют отвлечься. Да, здесь был порядок – только свой, особенный, понятный далеко не всем.

Не тот кабинет, куда приводят просителей или в котором заключаются договора. Личный кабинет, куда иной раз и близкого друга не позовут.

Вот так, легко и просто Зан приоткрывал для Кассандры не только дверь в свои рабочие покои, но и в свою душу.

— И что из этого относится к границе? — как можно более нейтральным голосом поинтересовалась Касс, замирая посередине комнаты. Зан так и остался стоять у входа, давая ей возможность сделать свои выводы, лишь дверь за собой прикрыл.

— Все, — пожал плечами демон.

Кассандра нахмурилась.

— Все это? — она обвела рукой стол.

— Нет, райрин, — Зан сверкнул глазами сделал шаг вперед, разводя руки в обе стороны. — Все это.

Леди Райтингем невольно обвела взглядом кабинет, не сразу сообразив, что Зантариз имеет в виду все книги и записи на полках, столе и полу. И невольно приоткрыла рот от удивления, когда смысл слов демона до нее все же добрался.

— Откуда? — только и смогла вымолвить девушка, снова и снова осматривая пространство.

— У меня было много времени на поиски, льдинка, — интонации Зана заставили Касс вздрогнуть, особенно когда он закончил свою фразу: — Нужно было как-то себя отвлечь.

Она ведь делала то же самое – отвлекала себя работой. Даже сейчас в этот кабинет она шла с той же целью – не думать, не чувствовать. Но Зантариз каждой новой из своих фраз буквально толкал Кассандру к пропасти из эмоций и переживаний. Как тут было увернуться?

— И с чего мне начать? — сама у себя спрашивала девушка, пытаясь настроиться на рабочий лад. Хотела ведь не думать, а сейчас такой ворох мыслей в голове крутился, что впору было бежать на другой конец света.

— Я бы предложил начать с твоей памяти.

Пришлось вновь оборачиваться к демону. На этот раз никакой улыбки на лице: Зантариз был собран и совершенно серьезен.

— Если ты не против, я бы хотел повнимательнее посмотреть, какой блок использовал лорд Лерси, чтобы запереть твои эмоции и чувства.

Кассандра неопределенно пожала плечами. Она сама настаивала на возвращении воспоминаний, озвучивала это как одно из условий своей помощи с магическим пологом. А сейчас вдруг сомневалась.

Нужны ли они ей были, эти детские воспоминания? Ведь даже того, что она успела узнать от Зана, хватило, чтобы потеряться среди собственных чувств и мыслей. А вдруг Касс вспомнит что-то еще, что окончательно ее сломает? Она уже не была уверенна. Ни в чем не была уверенна.

— Я только посмотрю, льдинка, — очередная понимающая улыбка. — И не буду вмешиваться, пока ты сама не попросишь.

Смешно – бежать сюда из другого королевства, спасаться от стражей Лерси, найти и потерять близкого человека, и теперь – бояться. Бояться, что где-то в прошлом окажешься не таким, каким всегда себя считал. Что любил не те вещи, к которым привык. Что дружил с теми, кого теперь ненавидишь.

Страшно разочароваться в себе. Страшно понять, что всю жизнь ты двигался не туда, что потерял столько времени на что-то пустое, незначительное. Что предал все свои мечты и желания.

Вот и Кассандра боялась. До этого момента она старалась не допускать подобных мыслей, но сейчас, когда от разгадки ее отделяли считанные шаги, за спиной возникала паника, заставляя опускать плечи и едва держаться, чтобы не броситься в противоположную сторону.

— В твоем прошлом нет ничего плохого, — тихий, уверенный голос пробивается сквозь страх, достигает разума Кассандры и укрывает его от всех негативных эмоций. — Но я обещаю, что не пробужу твоих воспоминаний, кроме одного – мне нужно понять, что сделали с тобой родители и лорд Лерси, чтобы нивелировать последствия. Это не больно, льдинка. Только немного неприятно.

Глаза цвета вишни смотрели уверенно, обещая защиту и помощь, прогоняя оставшиеся страхи – не насовсем, но достаточно далеко, чтобы они не мешали мыслить логически.

В конце концов, нужно отвечать за свои слова, и Кассандра кивала. Шейна бы это одобрила.

Зантариз освободил ближайшее кресло – просто переложил книги с него на пол и предложил Кассандре сесть, сам замирая перед ней.

— Закрой глаза, расслабься и ни о чем не думай, — попросил демон, поднимая руки по обе стороны от лица Касс.

Она уже проходила все это – с лордом Лерси после болезни, и воспоминания об этом сканировании до сих пор вызывали мурашки; с магистром Кастэ, которого волной силы отбросило на другой конец комнаты. И расслабиться, зная все это, было невероятно сложно. Кассандра подсознательно готовилась к худшему, к ощущениям чужого воздействия, к неосознанному проявлению собственной магии.

Но с первых мгновений все пошло совершенно не так, как раньше.

Глава 28

Сила Зана не была похожа на холодные щупальца или волны обжигающего тепла. Она была как река – прохладная, но не ледяная, спокойно текущая по равнине.

Нет, как вьюга – но не та, которая швыряет ветер в лицо и проникает даже под толстый плащ. Которая резвится вместе с солнцем, устраивает бал из снежинок, рисует морозные узоры на окнах, чуть щиплет щеки и нос, но при этом блестит под солнечными лучами и дарит такой восторг, что хочется впасть в детство и бежать лепить снежки.

Кассандра всегда любила зиму – шутка ли, когда твоя собственная магия – прямое ее проявление? И сила Зана казалась ей такой же – воплощением ее любимого времени года, которого в летний зной порой так не хватало. Не морозная, не холодная, не леденящая – магия Зана была именно такой, какой Касс и хотелось ее видеть. Родной. Похожей на собственный дар девушки.

Эта сила сейчас пробегалась по венам леди Райтингем, разрушая оковы паники, прогоняя сомнения и даря то же самое, что и объятия Зантариза: спокойствие. Кассандра настолько отдалась этому ощущению, что даже не заметила, в какой именно момент эта легкая метель, неся с собой разномастные снежинки, добралась до разума. Касс уже не боялась, не пыталась сопротивляться и позволяла Зану делать все, что он посчитает нужным.

Поэтому, когда темнота перед закрытыми глазами стала совсем непроницаемой, девушка и не подумала закрываться. Наоборот, ощутила желание узнать наконец, что же с ней тогда произошло.

Но это не было воспоминанием в прямом смысле