Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал! - Алекса Рид

всем богам, которых я не знаю! А то этот каменный болван сидит тут как истукан, молчит, на тебя смотрит, я уж думала, всё, конец нам всем! — Она поставила тарелку на прикроватный столик, отодвинув Рихарда локтем.

— Подвинься, герой, дай бабе дело сделать. Элиза, милочка, ты как? Голова не кружится? В глазах не двоится? Вот, поешь обязательно, я тут бульон сварила, самый лучший, куриный, с лапшой, мой Амель ещё с утра петуха зарезал, говорит, для сил, а я говорю, для крови, потому что ты знаешь, сколько ты её потеряла? Врач сказал, ужас, просто ужас, но теперь всё хорошо, главное — ешь.

Она тараторила без остановки, но в этой тараторке было столько тепла и заботы, чтона душе становилось теплее. Села повыше, опираясь на подушки, которые Рихард мгновенно подложил мне за спину. Фрида вручила ложку и строго посмотрела.

— Ешь. Всё до капли. И не смей мне тут капризничать.

Я послушно зачерпнула бульон. Он был горячим, ароматным, и с первым же глотком по телу разлилось приятное тепло. Я и не замечала, как сильно проголодалась, пока не положила ложку в рот.

— Что… что случилось после? — спросила я, когда голод немного утих.

— Где тот человек? Где Сильвия? Энзо?

Рихард и Фрида переглянулись. Он кивнул ей, и она, вздохнув, опустилась на край кровати.

— Ну, милочка, тут такое дело… — начала она. — Того бледного гада твой дракон вырубил, сейчас он в камере сидит, под охраной. Охранников тех тоже повязали, они сейчас говорят, что ничего не знали, просто приказ выполняли. Разберутся. А Сильвия… — Фрида замялась. — Она здесь. Внизу, в гостиной сидит. С ней Амель. Говорит, что хочет с тобой поговорить. Отец её, оказывается, тот ещё гад… Ты знаешь?

Я кивнула, вспоминая обрывки, которые слышала в полусознании.

— Лорд Николас ди Сантис. Он за всем этим стоит?

— Похоже на то, — Рихард подался вперёд, лицо стало жёстче.

— В дневнике подробно описаны планы по восстановлению «чистоты крови» драконов, устранению неугодных семей, использованию меток для создания марионеточных пар. Он много лет готовил эту операцию. Хекс был его человеком в моём штабе. Твой брат… — он сделал пауду, — Тони тоже был втянут, но, кажется, не до конца понимал, во что ввязывается.

При упоминании Тони сердце сжалось. Я отложила ложку.

— Может он пытался помочь? Может как-то намекнуть? Предупредить…

— Не знаю, — тихо сказал Рихард. — Я позабочусь, чтобы его похоронили достойно. И чтобы его имя не смешивали с грязью.

Я кивнула, сглатывая слёзы. Потом глубоко вздохнула.

— А Энзо? Он правда не знал?

— Похоже, что нет, — Рихард покачал головой. — Он думал, что участвует в сделке, которая поможет ему получить развод и сохранить лицо. А его просто использовали как приманку. Сейчас он под домашним арестом, даёт показания. Боится, кстати, до дрожи. Впервые в жизни, кажется, понял, что есть вещи пострашнее его амбиций.

Я задумалась. Энзо всегда был трусом. Но сейчас это уже не имело значения. Он больше не был моей проблемой. Все мелкие проблемы сперва кжутся большими, пока не придут ещё больше.

— Что теперь будет? — спросила я. — С лордом Сантисом, с нами, с разводом?

Рихард провёл рукой по лицу, стирая усталость.

— Завтра утром я передаю дневник и все доказательства в Верховный суд. Лорда Николаса арестуют, у нас достаточно улик, чтобы предъявить обвинение в государственной измене, организации покушений, убийствах и магических экспериментах над драконами. Сильвия, скорее всего, даст показания против отца, это её единственный шанс избежать ответственности за соучастие. — Он помолчал. — А твой развод… теперь это формальность. С такими обстоятельствами суд не станет тянуть. Через неделю ты будешь свободна.

Свободна. Это слово, ещё недавно казавшееся недостижимым, теперь звучало так близко. Я посмотрела на метку на своём запястье, прикрытую бинтами. Свободна от Энзо.

— Я хочу поговорить с Сильвией, — сказала я.

Фрида всплеснула руками.

— Милочка, тебе лежать надо! Ты еле живая!

— Я справлюсь, — я посмотрела на Рихарда. Он изучал моё лицо, в поисках признаков слабости, но, кажется, всё хорошо.

— Хорошо, — кивнул он. — Я приведу её сюда. Но если устанешь, сразу скажи. Фрида права, тебе нужно беречь силы.

Он вышел, а Фрида принялась поправлять подушки, одеяло, ворча себе под нос о молодёжи, которая не бережёт себя. Через несколько минут дверь открылась, и в комнату вошла Сильвия.

Она выглядела ужасно. Белоснежные волосы, всегда безупречно уложенные, сейчас висели грязными сосульками. На ней была та же порванная одежда, прикрытая чьим-то плащом, лицо опухло от слёз, под глазами, чёрные круги. От прежней надменной красавицы не осталось и следа. Она остановилась у порога, не решаясь подойти, и я увидела, как дрожат её руки.

— Элиза… — её голос сорвался. — Я… я не знала. Клянусь тебе, я не знала, что отец задумал.

Она закрыла лицо руками и разрыдалась, некрасиво, навзрыд, как ребёнок. Фрида, кряхтя, поднялась и вышла, оставив нас вдвоём. Я молчала, давая ей выплакаться. Когда всхлипывания стихли, Сильвия опустила руки и посмотрела на меня покрасневшими глазами.

— Ты, наверное, ненавидишь меня. И имеешь право. Я была с ним, я помогала ему в суде. Но я правда не знала про это безумие. Про ритуал, про похищение, про убийство твоего брата. Когда я узнала… когда меня притащили в тот подвал и я увидела, что он собирается сделать… я думала, что сойду с ума.

— Я не ненавижу тебя, — тихо сказала я… — Ты тоже жертва. Другой вопрос, захочешь ли ты остаться жертвой или станешь тем, кто борется.

Она подняла на меня глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Твой отец. Но ты можешь помочь его остановить. Рассказать всё, что знаешь. Дать показания. Очистить своё имя. — Я помолчала.

— У тебя есть выбор, Сильвия. У меня его не было, когда меня выдавали замуж за Энзо. А у тебя, есть. Не упусти его.

Она долго смотрела на меня, и в её глазах постепенно загорался какой-то новый свет.

— Ты правда думаешь, что я могу?

— Думаю. Но решать тебе.

Сильвия вытерла слёзы тыльной стороной ладони, и в этом жесте было что-то почти детское, беспомощное.

— Я сделаю это, — сказала она твёрдо. — Ради себя. И… может быть, ради тебя. Ты не обязана мне верить, но я докажу.

Она вышла, и я осталась одна. В комнату заглянул Рихард.

— Всё хорошо?

— Да, — я кивнула. — Кажется, она на верном пути.

Он подошёл, сел на край кровати, взял мою руку.

— Ты удивительная, знаешь? После всего, что она тебе сделала, ты готова дать ей шанс.

— Она не враг, Рихард. Она такая же