Служанка в доме на Краю - Наталья Варварова

— Разумеется, приватно я отвечу на любые вопросы и расскажу все, что знаю, — заверил нас он.

Единственное, что мне в нем точно не понравилось, это яркие толстые губы, которые не вязались с благородным обликом пожилого джентльмена. Если верить физиогномике, то они безобидны. Скорее, описывали его как добродушного и легкого человека, возможно, склонного к радостям плоти, таким безобидным, как чревоугодие.

Но все же на этой террасе мог скрываться он, мой заклятый враг.

Следующим нам поклонился мужчина, едва ли разменявший сорокалетний рубеж. В меру высок, в меру широкоплеч, с рыжевато-каштановыми волосами, чуть вьющимися на висках. Наверное, он мнил себя дэнди, потому что его лицо излучало уверенность, утомление и выверенную насмешку. Как будто ему давным-давно объяснили, что к происходящему на белом свете нельзя относиться серьезно.

Господин щеголял в сливочном атласном жилете с золотыми пуговицами и держал свой бокал высоко и двумя пальцами. Нет, Палач не выбрал бы себе такое яркое прикрытие. Кукловод не захотел бы сыграть одну из своих кукол.

— Сэр Бэ-э-эзил Элмсвор, высокий шериф графства. Слуга всех подданных Бездны, — растягивая гласные, сообщил он.

Если бы Лиззи находилась здесь, она бы передразнила этого павлина. Мне стало неинтересно смотреть на него более, и я перевела взгляд на последнего. Им оказался молодой брюнет, едва ли старше тридцати.

Хм, такой возраст никак не вязался с тем, что мы знали о Палаче, но, учитывая, сколько магии он забрал у меня… Чем сильнее маг, тем медленнее на него воздействовало время. К тому же, кто сказал, что Палач не обзавелся чертами демонов или не надел личину?

Брюнет мазнул по моей фигуре темно-желтыми глазами. О, да он парень не промах. В смысле, тот самый, которому всегда мало и он уже оценивает следующий объект. Этот джентльмен не признавал старомодных поклонов. Он кивнул нам — пугающе резким движением, больше похожим на вызов, чем на приветствие.

Молодой человек в приталенном пиджаке, с экстравагантными узкими лацканами, определенно, не вызывал симпатии. Но это само по себе ничего не значило.

— Чарльз Монтегью, — высокопарно сообщил он. — Избрался в парламент от графства. Совмещаю эти обязанности с должностью лорда-лейтенанта. Мы с вами ранее не имели чести, Ваша Светлость. И леди…

Он кивнул еще раз. Будто клюнул воздух.

Дэвид глядел на него по-прежнему без эмоций, но я прямо видела его ожидание. Скажет мистер Монтегью нечто, что можно будет хотя бы с натяжкой принять за вызов. Одного беглого взгляда в мою сторону все-таки было недостаточно.

Потом демон расслабился и едва слышно хмыкнул.

— Господа, приятно встретиться с вами снова. И лицезреть новые лица, как свидетельство того, что Край процветает. Эта очаровательная леди — моя невеста Маргарет Донахью. Она получила замечательное образование, но была вынуждена служить в доме брата. Я понимаю, что в традиционном обществе этих земель такие союзы воспринимаются… хм… в штыки. Однако я демон, и часто мы ищем супругу несколько тысяч лет. Так что мелкие формальности не имеют значения. Наша встреча с Рит — это чудо, за которое я не устаю благодарить Пламя… Поэтому я рассчитываю…

Деус так красноречиво глянул в сторону плетеных кресел, что джентльмены заволновались. Вдруг или не вдруг они осознали, что никто из матрон не сделал и движения в мою сторону, а хозяйка дома, к несчастью, отсутствовала, чтобы ввести меня в круг дам.

— Поместье процветает, сэр Гарольд. Парк стал еще более роскошным, чем я его запомнил. Розмари подросла. Прекрасные новости. Что касается всех прочих дел, то я жду вас вскоре у себя, всех четверых. Меня терзает чувство вины за то, что я не сделал для Края то, что мог бы сделать.

Это звучало как угроза. Мужчины напружинились. Мне даже послышался скрип корсета. Чарльз и Бэзил переглянулись.

Если подозрения Дэвида верны, то один из этих аристократов, занятых управлением графством на общественных началах, и был Палачом. Только кто?

— Джентльмены, позвольте к вам вторгнуться и похитить спутницу нашего главного землевладельца. Познакомлю вас с дамами, леди. Я Орхидея Элмсвор, собираю благотворительные базары вместе с подругами. Сейчас мы ведем сбор, чтобы открыть школу для деревенских деток.

К нам неслышно подобралась пепельная блондинка, чьи тонкие волосы были уложены в высокую причёску, из которой торчали несколько подрезанных павлиньих перьев. При каждом слове ее длинные жемчужные серьги колыхались.

На призыв Деуса откликнулись почти мгновенно. Нас подслушивали, или кто-то из мужчин обратился к своей спутнице мысленно?

Рядом с Орхидеей я почувствовала себя еще менее комфортно, чем с непосредственной Розмари. Только этого не хватало. Если меня возьмут в окружение ажурных зонтиков и шелестящих вееров, то я закричу.

— Спасибо, леди Элмсвор. Вы прелесть. Но я буду признателен, если вы тоже присоединитесь к нам. Боюсь, что мы не сможем провести в вашем обществе весь вечер. Я жду визита родственников. А вот через день… Вы окажете любезность лично мне, если получится столь узким кругом посетить Энфилд.

Леди присела в реверансе, благодаря за приглашение. Глаза так и сияли любопытством.

Глава 54

Через пять минут я затруднилась бы сказать, кто мне неприятнее, — Орхидея или кто-то из оставшихся четырех дам. Супруга шерифа хотя бы держала себя в рамках. Несомненно, она каждым жестом демонстрировала пропасть между собой и мной, но подобная особа ни за что не стала бы унижать кого-то, кто ниже ее по положению, открытым текстом.

Совсем не такой оказалась леди Агата Уикхем, родная сестрица хозяина дома. Судя по фамилии она не была замужем, а судя по властным манерам — вряд ли ладила с Марианной Уикхем. Агата, наверняка, спокойно тыкала жене сэра Гарольда, что следовало бы подавать за завтраком и как должны вести себя младшие лакеи. Я удостоилась от нее лишь короткого кивка и слегка поджатой нижней губы.

Больше всего родственниц оказалось у Монтегю, который привел с собой жену и сестру жены. На месте супруги я бы вообще не доверяла своему Чарльзу… Внимание сбилось, и я перестала фиксировать их имена. По-моему, этих леди, которые приходились мне примерно ровесницами звали, Шарлотта и Элеонор.

К этой минуте мне сделалось, действительно, не очень хорошо. Предусмотрительно я не позволила затянуть корсет слишком плотно, но слои шелков и бархатов, из которых состояла не только объемная юбка, но и весь лиф, замуровывали тело.

Из-за волнения у меня участилось сердцебиение. Музыка, подсветка и шум, который производили все эти люди, — они дышали, кряхтели, говорили, —