Дочь его врага - Виктория Богачева

— Ты хорошо держалась, Беатриса, — тихо произнес он. — Не каждый выдержит такой допрос.

— Спасибо, — ответила я. — В какой-то момент мне показалось, что он прожжёт меня взглядом насквозь.

Уголок его рта дёрнулся.

— Он может, — он был совершенно серьезен, и я поняла, что Эшворт не шутил. — Но не стал. Это хороший знак.

Я вспомнила, что император сказал ему.

— А ты? Император недоволен тем, что ты меня покрывал.

— Беспокойся о себе, Беатриса, — грубовато хмыкнул Эшворт.

Но с некоторых пор меня не отталкивала и не задевала его грубость, потому что я научилась смотреть в суть.

— Тебе нужно вернуться в академию и вести себя как обычно, — он откашлялся и заговорил уже другим тоном. — Скорее всего, ритуал будет проведен завтра, к нему нужно подготовиться, а на подготовку Раттенбергу нужно время. Поэтому сейчас отправляйся на завтрак. Сегодня у адъютантов обязательная лекция в расписании.

Я закатила глаза. Очень жаль, ведь я предпочла бы закрыться в своей комнате и не выходить до завтрашнего вечера.

К сожалению, сегодняшнюю лекцию вел Гронер. Тактика магического боя стояла в расписании первым и вторым занятием. Я содрогнулась, уже представляя, как непросто будет.

В аудитории я заняла своё обычное место в третьем ряду, между Мерцем и незнакомым старшекурсником, который кивнул мне и тут же уткнулся в конспект. Мерц бросил на меня короткий взгляд и слегка нахмурился, видимо, заметив что-то в моём лице, но спрашивать не стал. За это я была ему благодарна.

Гронер вошёл ровно в назначенное время. Он окинул аудиторию цепким взглядом, задержался на мне на мгновение и прошёл к кафедре. Раскрыл журнал, провёл пальцем по списку фамилий.

— Начнём, — объявил он. — Тема сегодняшнего занятия: координированные атаки в условиях ограниченного пространства. Это продолжение прошлой лекции, и я надеюсь, что все присутствующие помнят, на чём мы остановились.

Я не помнила. Прошлую лекцию я пропустила, потому что ночью Эшворт лежал без сознания на полу своей спальни, и я мазала ему руку каждые полчаса.

Гронер начал говорить, и его низкий, рокочущий голос заполнил аудиторию. Он рисовал на доске схемы, объяснял позиции и приводил примеры из реальных сражений.

Я смотрела на доску и не видела ни одной линии. Передо мной стояли золотые глаза с вертикальными зрачками.

«Мы не выбираем, кем родиться. Но выбираем, кем стать».

И голос отца, который я уже начала забывать.

«Ты всё сделала правильно».

И рука Эшворта на моей талии через одеяло, тёплая и тяжёлая, единственное, что удержало меня этой ночью от того, чтобы не рассыпаться окончательно.

— Фальк!

Я вздрогнула. Гронер стоял у кафедры и смотрел на меня, и по его лицу было видно, что окликнул он не в первый раз.

— Я задал вопрос, — произнёс он с нехорошей усмешкой. — Или вы слишком заняты, чтобы слушать мою лекцию?

Рядом Мерц чуть двинул локтем и прошептал что-то, но я не расслышала. Кровь прилила к щекам, и я поднялась со скамьи, как полагалось при ответе.

— Простите, господин Гронер. Повторите вопрос.

— Повторить? — он приподнял бровь и обвёл взглядом аудиторию, словно приглашая всех оценить мою дерзость. — Я спросил, какова оптимальная позиция щитового мага при защите узкого коридора от двух и более атакующих.

Я знала ответ. Знала прекрасно, потому что именно это я делала в подвале, когда закрывала Эшворту спину. Но слова путались в голове, смешиваясь с обрывками императорского допроса и почему-то с запахом мази.

— Щитовой маг занимает позицию... — начала я и осеклась, потому что в голове вспыхнуло не описание тактической позиции, а лицо Эшворта в полутьме подвала, когда он обернулся и увидел мой щит.

— Ну? — поторопил Гронер.

— У стены, — выдавила я. — Спиной к стене, чтобы исключить атаку с тыла. Щит формируется перпендикулярно коридору, перекрывая...

— Достаточно, — оборвал Гронер. — Ответ неполный и запоздалый. Садитесь, Фальк. И впредь потрудитесь присутствовать на лекции не только телом, но и головой.

Смешки прокатились по аудитории. Я села и впилась взглядом в доску, чувствуя, как горят щёки и кончики ушей.

Мерц снова двинул локтем и, не поворачивая головы, тихо произнёс:

— Фланговое прикрытие. Он спрашивал про фланговое прикрытие, а не про позицию у стены.

Я молча кивнула и стиснула зубы.

Лекция тянулась бесконечно. Гронер нарочито обращался ко мне ещё дважды, и оба раза я отвечала с запозданием, путано и неуверенно, и каждый раз он качал головой с преувеличенным разочарованием, и каждый раз курсанты вокруг отводили глаза, и мне хотелось провалиться сквозь скамью. Мерц пытался подсказывать, шёпотом, одними губами, но Гронер заметил и предупредил его коротким, жёстким взглядом, после которого Мерц замолчал и больше не рисковал.

Когда наконец прозвенел колокол, Гронер захлопнул журнал и произнёс:

— Адъютант Фальк, я назначаю вам взыскание. Сегодня после ужина явитесь на дополнительное дежурство в хранилище на три часа. Может быть, физический труд поможет вам сосредоточиться лучше, чем мои лекции.

— Да, господин Гронер.

Он развернулся и вышел, и аудитория начала пустеть. Мерц задержался рядом, убирая конспекты.

— Что с тобой сегодня, Фальк? — спросил он негромко. — На тебе лица нет.

— Не выспался, — ответила я и встала, подхватив свои записи, на которых не было ни одной строчки. — Спасибо, что пытался помочь.

Мерц пожал плечами и ничего не сказал. Но когда я выходила из аудитории, бросил мне в спину:

— Будь осторожнее с Гронером, Фальк. Он в последнее время на взводе.

Я обернулась, но Мерц уже отвернулся к своему конспекту.

На взводе. Интересное наблюдение от человека, который понятия не имел, насколько он близок к правде.

Я не стала разыскивать Эшворта и просить его отменить наложенное Гронером взыскание. Чтобы не вызвать подозрений, ведь этим правилом мы руководствовались последние дни. Я решила, что стисну зубы и перетерплю. Несколько часов уборки — это просто песчинка по сравнению со всем, что происходило в моей жизни. Еще окажется, что Гронер прав, и физический труд действительно прочистит мне мозги.

Впрочем, даже если бы я захотела, не смогла бы пожаловаться Эшворту, ведь до конца дня я его не видела. Генерал Крейц и Освальд тоже не появлялись, и по академии тут же поползли шепотки. Курсанты перешёптывались за столами, строили предположения, и к ужину версии разрослись до невероятных масштабов. Кто-то утверждал, что генерал увёз сына обратно в столицу после скандала с ректором. Кто-то — что Освальд заболел и лежит в лазарете. Кто-то клялся, что видел, как Крейц-старший кричал на Раттенберга в коридоре.