Западня - Алеата Ромиг

— Сделай это сейчас.

— Да, сэр, — сказал Мак, направляясь к двери.

— Я чертовски ненавижу это патриархальное общество, — пробормотала я, когда Мак ушел. — Саванне нужен урок равенства.

Брайс пожал плечами.

— Ну, не знаю. Казалось, ты добилась своего, — он подошел ближе к маме. — Посмотри на нее. Она уже выглядит лучше.

Я придвинула стул поближе к кровати и подняла мамину руку. Откинув мягкие шелковые рукава ее ночной рубашки, я показала Брайсу одно из ее запястий.

— Посмотри на это.

Его брови нахмурились.

— Какого черта?

— Это неправильно. Пожалуйста, помоги мне помочь ей. Пожалуйста. Как бы ты себя чувствовал, если бы в этой постели была твоя мать?

— Мне бы это не понравилось. Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь ей.

— Тогда, пожалуйста, не усложняй это для меня, для нее.

Его грудь поднималась и опускалась от глубоких вдохов.

— Что? Как ты думаешь, что я могу сделать?

— Ты же сам сказал это раньше. Я здесь не главная, а ты.

— Не думаю, что ты говоришь о сексе?

— Нет. Я говорю, что Алтон слушает тебя. Мне нужен телефон. Мне нужно это, чтобы имелась возможность связаться со мной. Мне нужно, чтобы ты, он и твоя мама связались со мной. Джейн…

Как только я произнесла ее имя, в комнату снова вошел Мак.

— Доктор Миллер сказал, что вы можете позвонить ему.

Он протянул мне листок бумаги с номером.

— Вы только что кое-что сказали.

— Что? — спросила я, взяв лист.

— Джейн. Это было имя, которое выкрикивала ваша мать.

— Она что-то говорила?

— Да, как я и сказал. Она говорила всякие глупости о виноградных лозах и жуках, но все равно продолжала звать Джейн. Это ваша сестра?

— Нет, но если моя мама хочет Джейн, она ее получит.

Мак пожал плечами.

— Я не могу покинуть эту комнату, пока утром не придет моя замена. Вы можете остаться, но она сильно накачана наркотиками. Не думаю, что она будет сражаться еще с какими-нибудь лозами или жуками.

Я протянула Брайсу руку ладонью вверх.

— Дай мне свой телефон. Я звоню доктору Миллеру, — ответила я, когда он вопросительно открыл глаза.

Он начал колебаться, но это длилось недолго.

— Вот, — сказал он, протягивая мне телефон из кармана. — Я послушаю ваш разговор.

— Как хочешь. Я поставлю на громкую связь, и мы все сможем слушать.

В разговоре было меньше новой информации и больше подтверждений.

В начале дня они уменьшили дозу лекарств, пытаясь вывести ее из наркотического сна. Доктор Миллер сказал, что нехорошо держать ее в таком состоянии. Они надеялись, что она пробыла в бессознательном состоянии достаточно долго, чтобы пропустить тяжелую белую горячку. Но когда начала приходить в себя после приема лекарства, у нее начался бред, галлюцинации и дрожь. Прежде чем они снова смогли удержать ее, она набросилась на себя, царапая собственную кожу. Потребовалось несколько санитаров, но они остановили ее, снова привязывая руки прежде, чем мама разорвала лицо.

Вот тогда-то и начались припадки. Судя по результатам анализов, у нее было два тяжелых. Раньше они были классифицированы как эпелептические, но теперь их называют тонико-клонические. Это тот тип припадка, который характеризуется потерей сознания и сильными мышечными сокращениями. Доктор Миллер объяснил, что обычно такие приступы вызваны аномальной электрической активностью всего мозга, но в случае мамы они, как полагают, являются побочным продуктом алкогольной и опиоидной абстиненции.

К тому времени, как мы покинули больницу, я была слишком измучена и расстроена, чтобы возражать против руки Брайса на моей пояснице или того, как он помог мне сесть в машину. Несмотря на то, что он вел машину, у нас была наша обычная команда безопасности из двух человек, следующих за ним вплотную.

Как только мы тронулись, Брайс протянул руку и коснулся моего колена. Это было неправильно, но я не могла протестовать. Не потому, что я была неспособен, а потому, что мой разум был с моей матерью, а не с другим нарушением моего пространства. По сравнению с этим моя проблема казалась довольно тривиальной.

— Не кричи на меня, — сказал Брайс. — Мне очень жаль твою маму. Она мне всегда нравилась. Она была мне как вторая мать всю мою жизнь.

Я кивнула, наблюдая за темными сценами, проходящими мимо окон.

— Спасибо. Спасибо, что разрешил мне позвонить доктору Миллеру.

— Мы друзья и помолвлены, — сказал Брайс, его улыбка была видна в свете приборной панели. — Я поговорю с Алтоном. Уверен, что если он уступит, твой телефон будет тщательно отслеживаться. Так что не облажайся, но я сделаю все возможное, чтобы достать тебе телефон.

Я наклонилась туда, где его рука все еще лежала на возле моего платья, и положила свою поверх его. Огромный бриллиант сверкал в искусственном освещении. Красные и зеленые цифры делали приборную панель похожей на какую-то контрольную яму. Его машина была оборудована всем необходимым, но я ничего не видела. Я слишком устала, чтобы думать об очевидном наполеоновском комплексе.

— Спасибо.

Глава 26

Александрия

Туннель голубого света сиял от фар, освещая длинную подъездную аллею. Большие дубы склонялись, а испанский мох извивался. Судя по вою ветра, это был не просто ветерок. Надвигалась осенняя гроза. С приближением ноября холодный и теплый фронты сражались за господство.

Когда Брайс остановил машину перед парадным входом в поместье Монтегю, он сжал мою руку.

— Я могу пойти с тобой.

— Я... я не знаю... одобрит ли это Алтон.

Очевидно, это был правильный ответ, по крайней мере тот, который Брайс охотно принял.

— Тогда позволь мне проводить тебя до двери.

— В этом нет необходимости. Уже поздно. Увидимся завтра.

Я не стала задерживаться, чтобы получить поцелуй на ночь, а просто толкнула дверь. Когда я сделала это, ветер подхватил меня, вырвав дверь из моих рук и взъерошив волосы вокруг моего лица.

— О! Похоже на бурю.

Выйдя из машины, я взяла себя в руки и захлопнула дверцу. Если Брайс и сказал что-то еще, то я не расслышала из-за завывания ветра. Даже в темноте потерянные листья и сосновые иголки кружились на подъездной дорожке, словно маленькие циклоны, готовящиеся к более масштабному событию.

Именно этим я и занималась, танцуя под музыку, выбранную Алтоном и Брайсом, выжидая время