Западня - Алеата Ромиг

Когда я проскользнула внутрь и закрыла большие двери в поместье, буря в здании больше не ощущалась. Я слишком хорошо знала, что это место – крепость, неприступная для внешних сил. Пройдя через полутемное фойе и поднявшись по лестнице, я направилась в свою комнату. Я с нетерпением ждала звонка из сарая и даже подумывала о том, чтобы выйти и найти его, но мое тело ныло от усталости, а сердце болело от вида матери. Сон – вот что мне было нужно.

Повернув ключ, я толкнула дверь спальни, и в не зашторенных окнах вспыхнули вспышки молний. Я поспешила задернуть шторы, чтобы не впустить грозу снаружи в комнату. Внутри у меня было достаточно суматохи: Мать-Природа могла удержать свой хаос снаружи.

Посмотрев вниз, я вздохнула, увидев теперь уже пустую подъездную дорожку. К счастью, Брайс уже уехал.

Было уже далеко за полночь. До субботы осталось всего три дня.

Моя мантра...

Я была уверена, что смогу держать его в пролете еще три дня. Однако если все пойдет не так, как планировал Нокс, то этот график растягивался с трех дней до семи недель. До нашей свадьбы осталось семь недель. Смогу ли я удержать Брайса от секса в течение семи недель?

Закрыв второе окно, я повернулась и посмотрела на темную комнату.

Иногда подсказки оставались незамеченными. Знаки были налицо, но такие вещи, как бури и шторы, требовали внимания. Что это было – звук или ощущение? Я не знала.

Что я знала с большей уверенностью, так это то, что волоски на моих руках не стояли по стойке смирно из-за поразительной бури за окном. Когда чувство страха стало еще сильнее, чем раньше, я поняла, что не заперла дверь. Почему-то меня больше беспокоил шторм.

Что же я чувствовала?

В глубине души я понимала, что это не только мои нервы были в состоянии повышенной боевой готовности. Каким-то образом я поняла, что была не один. Кто-то был в моей комнате.

Почему я не включила свет?

Кровь стучала у меня в ушах, заглушая осеннюю бурю. Дыхание... неужели это было то, что я слышала?

Спасение. Непрерывные вспышки из-за занавесок давали мне представление. Нарастающий гром прокатился, пока я искала оружие. Ключ. Отмычка все еще была у меня в руке. В голове крутились всевозможные варианты применения. Ударить его ножом в глаз, в шею... где были самые уязвимые места?

— Алекс? — голос раздался со стороны кровати.

— О черт! Челси, — я потянулась к лампе и нажала выключатель. Моя лучшая подруга сидела на кровати, подтянув колени к груди. — Какого черта ты тут делаешь?

— Они дали мне комнату дальше по коридору, но я... думаю... я хотела поговорить с тобой.

Возмущение росло непропорционально ее присутствию. Мой кулак нашел бедро.

— Или ты проверяла, вернулась ли я домой одна? Что? Мы что, теперь будем делать все втроем?

Ее мягкие карие глаза расширились, в них отразились шок, боль и недоверие. Все эмоции были налицо, и каждая боролась за свой шанс блеснуть.

— Я... я думала, что сегодня за ужином... — ее лоб упал на колени, заглушая слова. — Боже Мой, Алекс. Мы не можем забыть это, не так ли?

Подняв заплаканное лицо, она подтянула колени поближе. Это действие отвлекло мое внимание от нее в целом к ней как к моей подруге. Пижама, которая была на ней одета, на самом деле была парой шорт, а верх был без рукавов. Та не отличалась от того, что она носила в течение четырех лет, но была другой. Я включила еще одну лампочку.

— О Боже, — сказала я, прижимая руку ко рту, не в силах сдержать отвращение в своем голосе.

Ее глаза широко раскрылись, встретившись с моими, когда я подошла к ней.

Всего в нескольких футах от нее я вспомнила страх, что комната прослушивается.

— Пойдем со мной.

На мгновение она заколебалась, прежде чем отползти от изголовья, встать у кровати и последовать за мной в ванную. Как только я закрыла дверь, оставив нас обоих внутри, я щелкнула выключателем, и комната наполнилась светом, гораздо более ярким, чем в спальне.

Ее лицо было изможденным, а косметика исчезла. Не спрашивая разрешения, я взяла ее за подбородок и притянула к себе.

— О Челс.

Я поднесла кончики пальцев к ее левой щеке, едва касаясь остатков зелени. Это не было явным вздрагиванием, но она сделала это. Я отпустила ее и сделала шаг назад. Вокруг ее предплечья виднелся темно-фиолетовый отпечаток ладони, дополненный отдельными отпечатками пальцев. Это было то, что я увидела в спальне, то, что побудило меня привести ее сюда.

Слезы наполнили мои глаза, когда она медленно подняла свой топ. Мы были соседями по комнате в течение многих лет. Это не было похоже на то, как если бы мы разгуливали по нашей квартире голыми, но время от времени переодевались в присутствии друг друга, достаточно, чтобы нас не шокировала нагота другой.

И все же, когда край майки поднялся, мой желудок упал, а тело забыло, как двигаться. Я не могла ни заговорить, ни протянуть руку. Я не могла ничего сделать, кроме как смотреть на многочисленные синяки, стратегически расположенные там, где они были бы скрыты ее одеждой.

Несмотря на то, что во рту у меня пересохло, мне удалось заговорить.

— Почему? Какого черта?

Натянув рубашку обратно, Челси рухнула на край ванны. Она спускалась все ниже и ниже, пока не опустила голову, удерживаемая только руками, лежащими на коленях.

— Я не могу... так... больше.

Ее голос был нехарактерно мягким, приглушенным ее положением. Она подняла глаза, и по ее щекам потекли слезы.

— Я пыталась... ради тебя, но... я никогда так не боялась.

Мои ноги подкосились, когда я упала и ухватилась за ее колени.

— Тогда зачем? Зачем ты это сделала? Неужели это действительно из-за денег?

Ощетинившись от моего прикосновения к ее колену, она резко встала.

— Тебе ведь легко, правда? У тебя всегда они были. Даже в школе, даже когда они его забрали. Ты шла прямо от одного банковского счета к другому. Вот и прекрасно. Сделала предположения, Алекс. Спасибо за понимание.

— Какого черта? Я не понимаю, о чем ты говоришь. Это ты вошла в мою жизнь. Я никогда не просила тебя об этом.

— Не ты, но ты сказала,