Причина остаться - Рита Вертер

Мне нечего было на это ответить: слишком уж его дурачества не соотносились с тем образом, что я выстроила в своей голове. А он снял с себя еще один клок пены и измазал другую половину моего лица тоже.

– Хм. А тебе идут бакенбарды.

Он склонил голову набок, разглядывая меня, словно художник, довольный собственным творением.

– Что ты…

– Нет-нет, подожди. – Аксель протянул палец и коснулся им кончика моего носа. Наверное, теперь я походила на клоуна. – Вот так. Идеально.

Я была слишком ошеломлена, чтобы отшутиться или отчитать его. Поэтому не придумала ничего лучше, чем начать чистить зубы, как и планировала, не обращая внимания на шипящую пену на моем лице.

Аксель же принялся бриться: лезвие касалось его кожи с легким приятным звуком. Ополоснув его, он не выключал воду, поэтому это сделала я.

– Эй, мне так неудобно. – Он снова включил струю на полную мощность.

Я сплюнула в раковину и принялась тереть зубы с еще большей ожесточенностью.

– Это неэкологично.

– Это занудство.

– В некоторых регионах до сих пор недостаток пресной воды, а ты…

– Вряд ли моя вода им поможет, не считаешь, Грета?[4]

– Меня это просто бесит, – наконец признала я. Это все равно что выйти из комнаты, не выключив за собой свет. Разве сложно выключить?

– Ладно, мисс Недотрога. – Он снова ополоснул бритву и затем демонстративно повернул кран.

– Спасибо. Мистер Задница.

Аксель тихонько прыснул. Я уже закончила чистить зубы и смыла с лица всю пену. Теперь от меня пахло совсем как от него. Настоящим мужиком.

Чтобы протиснуться к полке с полотенцами, мне пришлось бы пройти в опасной близости от Акселя, так что я, конечно, предпочла этого не делать.

– Не подашь полотенце?

Я успела заметить его ироничный взгляд и дернувшуюся руку и в долю секунды поняла, о чем он подумал.

– Чистое полотенце!

Аксель щелкнул языком и все-таки выполнил мою просьбу. Боже, надеюсь, он не всерьез… Я отступила в сторону, давая ему умыться.

– Я планирую сейчас зайти в свою комнату и переодеться. Так что…

Он снова не закончил предложение, взял из моих рук полотенце, которым я только что вытирала лицо, и слегка промокнул свои щеки.

– Экология, – многозначительно пояснил он.

– А вот это негигиенично, – состроила я гримасу.

Аксель вышел из ванной первым; только поток прохладного воздуха, обдавший мое тело, напомнил мне, как же тут было жарко. Он, наверное, предпочитал мыться в кипятке.

Я смотрела ему вслед: шлепая босыми ногами по полу, Аксель не торопясь прошел по коридору. Чуть ниже его поясницы я заметила две ямочки и кромку белой, незагорелой кожи. Я покраснела, когда поймала себя на том, что бесстыдно пялюсь на его задницу; хуже всего то, что он почти наверняка ощущал на себе мой взгляд. Он вошел в комнату, но оставил дверь приоткрытой.

С соблазном заглянуть туда я кое-как справилась: любопытство было одним из моих недостатков, но смущение оказалось сильнее. Так что я с гордо поднятой головой прошла мимо, прямиком на кухню, где меня уже ждал мистер Хейз.

– Опаздываешь, – притворно проворчал старик, хотя я видела, что он, в общем-то, не так уж и рассержен. – Ну, чем порадуешь сегодня? Не откажусь от двойной порции бекона. В больнице ни кусочка не дали, можешь себе представить?

Это я как раз представить могла, но вот как сообщить ему, что у нас теперь тоже не будет бекона, – не очень.

– Сейчас подогрею гритс и сварю вам пару яиц.

– Гритс? – недоуменно переспросил мистер Хейз.

– Ну да… Каша такая.

Вырезку из газеты «Домохозяйке на заметку» с рецептом я обнаружила в пакете с яблоками, принесенном миссис Грин. Я ее раньше не готовила, но в ней не было ничего сложного – я наварила еще вечером целый сотейник, чтобы утром не заморачиваться. Получилось недурно, если залить это варево арахисовым маслом или сыром.

– Знаю я, что это за каша, – огрызнулся он. – Я что, по-твоему, похож на младенца беззубого?

– У вас диета.

– В жопу эту диету и этого Доэрти проклятого. Давай бекона. И панкейки, как ты делала… Только без сиропа, с беконом…

– Простите, сэр, но, если я пожарю вам бекон, Анна с меня шкуру спустит. И с вас тоже.

Я привела этот аргумент наобум, но не прогадала: пыл мистера Хейза заметно поугас.

– Черт с вами, давай сюда кашу. Положи туда, что ли, ветчины…

Я собиралась сделать гритс с фруктами, но сжалилась и пошла ему навстречу. Завтрак я готовила на троих – не сомневалась, что теперь Аксель не станет воротить нос от моей еды.

Он как раз вошел в кухню и налил себе кофе.

– Завтракать останешься? – спросил его отец.

– Мне нужно ехать за стеклом для мансарды.

– А деньги откуда?

– Ограблю Фокса по пути.

Этот сарказм меня удивил. Что еще за шуточки?

Мистер Хейз только хмыкнул, словно слышал это не впервые.

– Ну и зря. У нас сегодня на завтрак отличная клейкая хреновина без вкуса, цвета и запаха. То что надо, диета прям как у моего папаши во времена Великой депрессии, упокой Господь его душу.

– Эй! – обиженно протянула я, одной рукой помешивая на плите кашу, а другой опуская рычажок тостера с хлебом.

– Ты своего муженька тоже так кормила? Надо думать, вот из-за чего вы с ним разбежались.

– Что? – Мы с Акселем произнесли это одновременно.

Он вопросительно посмотрел на меня. Я, нахмурившись, перевела взгляд на его отца. Что ж, если раньше я не подозревала, что мистер Хейз страдает еще и деменцией, то теперь диагноз был налицо.

– Да брось юлить-то, мне Бетти все рассказала в больнице. А ей Лидия. Что, большой секрет, что ли?

Стук кружки о дно раковины разорвал повисшую тишину. Я думала, что мы с Акселем одновременно посмеемся над этой глупой историей, но его лицо было бесстрастным и уж точно не выражало ни капельки веселья.

– Ладно, мне пора, – холодно сказал он и ушел.

Ну и семейка!

Едва не обжегшись, я поспешно плюхнула Хейзустаршему каши, поставила перед ним тарелку и выскочила из кухни.

– Стой! – крикнула я.

Мы уже были на террасе, Аксель, не оборачиваясь, зашагал дальше.

– Ну и глупость! Ты что, поверил в это?

Даже если бы я когда-то была замужем… такая реакция показалась мне странной. Несмотря на всю нелепость ситуации, я начала беспокоиться. От волнения мне даже захотелось пошутить: «Ты что-то имеешь против замужних девушек?» Но в памяти всплыло окровавленное, как сырой бифштекс, лицо парня