Причина остаться - Рита Вертер

холодок на своей шее: он поцеловал ее – торопливо, но нежно, словно делая отметку языком. Стоны перемешивались со всхлипами, я с ног до головы покрылась мурашками, и даже самое мимолетное прикосновение – то здесь, то там – ощущалось как разряд молнии. Я целовала его всюду, куда могла дотянуться: щеки, подбородок, губы, линия челюсти, пульсирующая жилка на шее…

Оглушительный стук в дверь – громкий и нетерпеливый, так некстати – и тот не заставил его отскочить от меня, хотя я сама подпрыгнула на месте от неожиданности.

Аксель просто повернул голову на звук открывшейся двери, и я едва сдержалась, чтобы не отпихнуть его: он выглядел совершенно невозмутимым, хотя и слегка растрепанным, а я уж точно не хотела, чтобы нас застали в таком виде. Наверное, он почувствовал мою нервозность, потому что быстро чмокнул меня в нос, как бы ставя на всем этом если не точку, то запятую, и помог мне слезть со стола. Боже, как я теперь смогу тут завтракать, обедать и ужинать, вспоминая о том, что осталась без десерта?

Он быстро сел за стол, скрестив ноги, – только потом, прокручивая в голове весь этот вечер, я поняла почему, – прочистил горло и притянул к себе чашку чая. Я же стояла столбом, не зная, что предпринять и как скрыть свидетельства того, что здесь только что было и чем, кажется, пропитался воздух вокруг. Аксель с довольной ухмылкой указал мне на соседний стул, и я послушно села рядом с ним, а чашка с уже почти остывшим чаем оказалась у меня перед носом – я даже не поняла как.

И очень вовремя: на кухню, шелестя бумажными пакетами, ворвалась миссис Грин.

– О, добрый вечер, Анна, – весело поприветствовал ее Аксель, не вставая, чтобы ей помочь, – а я думал, это Сэмми пожаловал.

Это его небрежное «думал» слишком сильно походило на «надеялся». Я бросила на него предупреждающий взгляд. Аксель скрыл улыбку, отпив чай.

– Добрый, добрый. Простите, детки, что не предупредила, у вас с телефоном что-то? – Миссис Грин сложила пакеты на столешницу у раковины (я использовала эту пару секунд, чтобы пригладить волосы) и, не дожидаясь приглашения, уселась с нами.

– Да, с проводами что-то после ливня, – сказал Аксель.

Я сидела ровно и спокойно, вежливо ей улыбаясь и стараясь не вызвать никаких подозрений, но Анна окинула меня каким-то странным, обеспокоенным взглядом.

– Милая, что-то нездоровый у тебя румянец. Неужто легче не стало? Тебя не лихорадит? – Тыльная сторона ее ладони бесцеремонно врезалась мне в лоб.

– Да, кстати, мне тоже показалось, что у нее жар, – участливо поддакнул Аксель.

Я попыталась незаметно пнуть его под столом и скривилась, потому что сделала это больной ногой.

– Я в порядке, – выдавила я, и мой голос оказался предательски хриплым. К счастью, Анна решила, что это последствия болезни.

– Прости меня, ради бога, я бы зашла и раньше, да мы ведь только вернулись. Чертовы комбайны в цене взлетели, Акс, можешь себе представить, на тридцать процентов с прошлого года. – И, снова обернувшись ко мне, с сочувствием: – Я виделась с Эрни-старшим, он сказал, что ты идешь на поправку. Но что-то я не вижу…

– Чаю не хотите? – любезно предложил Аксель.

Я его ни разу в жизни таким обходительным не видела, а сейчас он весь светился и рад был, кажется, взяться готовить ужин из пяти блюд, если миссис Грин только заикнется, что голодна.

– Нет, спасибо, я ненадолго. – Она, судя по всему, оценила его приступ гостеприимства, потому что ее голос при обращении к Акселю немного потеплел. – Хотела узнать, нужна ли Эмме моя помощь завтра, но теперь вижу, что нужна. Я приготовлю обед, ты не волнуйся, милая, тебе отдыхать надо. Ножка еще болит? Был у меня где-то рецепт особой ванночки для ног, еще от бабки моей достался, упокой Господь ее душу, я тебе найду…

– Ой, Анна, не беспокойтесь, пожалуйста, – пришла я в себя наконец. – Все со мной в порядке. А обед… в честь чего?

– Как, ты ей не сказал?! Так ведь Эдвард возвращается завтра домой. Дело вот в чем: доктор Доэрти передал список рекомендаций по диете. Он в пакете, я там еще немножко свежих фруктов привезла и все такое. Ему же нельзя ни жирного, ни соленого, ни сладкого…

– Если думаете, что отец будет все эти предписания выполнять, вы его плохо знаете, – фыркнул Аксель. – Ему не первый раз диету прописывают.

Анна насупилась:

– А вот потому-то я и пришла Эмму предупредить: она же тут теперь хозяйка. Я завтра еще пришлю кого-нибудь из мальчиков, сделаю запеканку из кабачков – сущая польза, а не запеканка, а на вкус очень даже…

– Я с обедом справлюсь, не утруждайтесь, пожалуйста, – заверила я ее. – Просто приходите завтра, все уже будет готово.

– Тебе нельзя много ходить, – пробурчал Аксель.

Брови Анны удивленно поползли вверх, и я поспешила отвлечь ее:

– Во сколько, говорите?..

– Так вот, к обеду, ну, после полудня точно. Аксель, ты за отцом съездишь?

– Моя машина увязла на повороте к шоссе, – сказал он. – Когда я пытался выехать… В общем, она так и стоит там.

– Правда? Ну так завтра я мальчишкам скажу, вытащат тебя, наш грузовичок, думаю, справится.

Аксель сморщил нос:

– Я уже попросил Эрни, он завтра утром заедет за кроликами и поможет мне.

– Что ж, как знаешь.

Мы немного помолчали, и Анна снова засуетилась:

– Впрочем, пора мне идти, поздно уже. Аксель, не проводишь меня?

– Я?

– А кто ж еще? Там скользко, и темень уже, а у нас на террасе лампочку выбило, Сэмми еще не успел поменять… Доброй ночи, Эмма.

– Доброй ночи, миссис… Анна.

Они ушли, а я сидела, уставившись в чашку чая.

Боже, боже, боже!

Руки Акселя до сих пор словно бродили по моему телу, его губы до сих пор ощущались на моих губах, так что приходилось сдерживаться, чтобы не сжимать бедра и не елозить по стулу, как чертова кошка в ожидании кота.

Но поцелуи поцелуями, а секс…

Я не была девственницей, но весь мой скромный сексуальный опыт сложно было назвать удачным или, по крайней мере, приятным, потому что случился он скорее от любопытства, нежели от большого желания или глубокого чувства. Обычное дело: вечеринка, не самый противный парень, немного выпивки и мое «окей, почему бы и нет». Какое-то время я даже считала, что секс слишком переоценен и совершенно незаслуженно возведен поп-культурой в ранг неземных наслаждений.

Мэгги однажды сказала мне: «Это потому, что у тебя мужика настоящего не было». Вот теперь, кажется,