Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

с тенями. Здесь же зашевелилось нечто иное, монументальное и безжалостное. Ритуал был завершён. Сцена в кабинете осталась позади. Но тишина, воцарившаяся в доме, казалась мне слишком хрупкой, почти хрустальной. Словно достаточно одного неосторожного вздоха, чтобы она лопнула, обнажив бездну.

Глава 42

Нуар Вальмонт стоял в полумраке тесной антикварной лавки на Пантелеймоновской, всего в нескольких кварталах от Летнего сада. Он задумчиво вертел в длинных пальцах костяную фигурку древнего божества, вдыхая запах книжной пыли. Воздух здесь был пропитан запахом тлена и старой бумаги — ароматами, которые обычно доставляли ему почти физическое удовольствие. Антиквар что-то подобострастно лепетал за его спиной, но мужчина не слушал. Молча изучал безделушку на просвет, словно решая, стоит ли она его внимания, пока не ощутил это.

В самой глубине его естества что-то беззвучно лопнуло. Это не было болью, скорее коротким неприятным онемением. Тонкая невидимая нить, связывающая его с Ириной, внезапно провисла. Пульсация её жизни, которой он привык подпитываться, как изысканным вином, сменилась внезапной пустотой. Вальмонт замер. Его брови едва заметно дрогнули. На мгновение его охватило чистое, почти детское удивление. Этого просто не могло быть. Кто в этом городе обладал достаточной дерзостью, а главное, силой, чтобы влезть в его личную кладовую? Он, сын Тёмного князя не привык к вмешательствам. Француз небрежно бросил фигурку на прилавок, не заботясь о том, сломается ли она, и вышел на улицу. У входа его ждал лакированный чёрный экипаж.

— На Фонтанку. Живо, — бросил он кучеру.

Путь занял считанные минуты. Особняк на набережной, принадлежащий виконту, встретил его зловещей тишиной. Вальмонт не жил здесь, предпочитая иные чертоги, но этот дом был его собственностью, и каждый из немногих преданных слуг знал: за малейший промах расплата будет страшной. Он вошёл в холл стремительно, не снимая перчаток. Навстречу ему выскочил слуга, чьи глаза были полны неподдельного ужаса. — Ваша милость... госпожа Ирина... она ушла в Летний сад час назад. Мы ждали, но она не вернулась. Нуар не удостоил его ответом. Он замер, закрыв глаза и пытаясь нащупать ту самую нить. Слабая, искажённая, но она всё ещё указывала на дорожку к павильону. След вёл туда, в сад. Ирина была там... Он чувствовал её присутствие, но оно казалось каким-то... застывшим.

Оттолкнув слугу, мужчина пешком направился к кованым воротам сада. Шёл быстро, игнорируя прохожих. Не прошло и пяти минут, как он приблизился к беседке, в которой любила бывать пленница. В этот момент его чутьё взвилось раненым зверем. В воздухе витал не аромат цветов и пробуждающейся природы. Здесь ощущался запах металла и свежей крови. Нуар вошёл под своды ротонды. Скамья была пуста. Но его магическое зрение рисовало иную картину: на дереве, прямо там, где должна была стоять Ирина, дрожал призрачный силуэт. Обманка. Пустая оболочка, пригвождённая к реальности чем-то острым.

Он подошёл ближе, опустил взгляд и увидел её: простую архивную булавку, пробившую деревянную рейку. Под стальным остриём едва заметно темнела капля крови. Сталь мелко вибрировала, удерживая на себе остатки его заклятия, как наживку на крючке. Протянув руку, выдернул якорь, удерживающий фантом. Его пальцы задрожали от ярости. Это была не просто случайность. Кто-то знал, как обмануть его, и использовал древний, почти забытый способ «запечатывания» момента. Вальмонт замер. Помимо слабого следа Ирины, пространство вокруг фонило чем-то совершенно иным. Он почувствовал смутное, чужеродное присутствие. Строгое, холодное и до зубовного скрежета незнакомое. Виконт жадно втянул носом воздух, улавливая тончайшие отголоски чужой воли, и недоверчиво мотнул головой. Женщина? Его лиловые глаза сузились, а тонкие губы дрогнули в хищной полуулыбке. — Кто же ты такая? — едва слышно прошептал в пустоту весеннего сада обманутый.

Он резко развернулся, выходя на тропинку Летнего сада. Воздух здесь всё ещё хранил отголоски ритуала. Виконт снова глубоко и жадно вдохнул, и его лицо исказилось от брезгливости.

Незнакомка была не одна. Сквозь чистый и холодный аромат её воли пробивался другой след: тяжёлый, дикий, отдающий костром и выжженной степью. Мужчина.

Что-то тёмное и вязкое, похожее на забытую человеческую ревность, шевельнулось в его душе. Но это была ревность не к Ирине. Мысль об этой женщине, жившей несколько лет в его доме и дарившей поначалу радость обладания, сейчас вызывала лишь скуку. Она была как та костяная безделушка из лавки антиквара: забавная поначалу, но теперь лишь пыльный хлам, подлежащий уничтожению. Его собственность посмели украсть, и это требовало возмездия. Но сам предмет кражи больше не имел значения.

Его занимала Она.

Молодая. Сильная. Дерзкая настолько, чтобы бросить вызов сыну Тёмного князя прямо в сердце его владений. Она не только спасла жертву, но и одержала верх, действуя на его же территории. Нуар на мгновение закрыл глаза, смакуя остаточное эхо её присутствия. В этой магии не было пафоса, лишь безупречный расчёт и ледяной самоконтроль.

— Qui es-tu, mon petit oiseau?* — прошептал в предвкушении, и в голосе прозвучало нечто похожее на восхищение.

Он представил её: сосредоточенный взгляд, тонкие пальцы, уверенно вгоняющие сталь в дерево. Женщина могла бы стать не просто частью его коллекции: она могла бы стать её венцом, чёрным бриллиантом, ради которого сто́ит разрушить этот город.

Вальмонт быстрым решительным шагом покинул сад и вернулся к дому. Его экипаж замер у парадной, как верный пёс. Нуар не стал заходить в особняк. Судьба Родиной была решена — он найдёт её и уничтожит, просто чтобы поставить точку в этой истории. Но сейчас был другой приоритет.

— К Юлиану, — бросил он кучеру, захлопывая дверцу. — Быстрее.

Экипаж сорвался с места, несясь по набережной. Нуар откинулся на кожаное сиденье, глядя на проплывающие мимо серые воды Фонтанки. Юлиан. Старший брат всегда считал себя более искушённым в делах человеческих и магических. Недавно он упоминал о некой женщине, чей след почуял в Петербурге. О ком-то, кто обладает редким даром.

Если эта та самая незнакомка, то Нуар не намерен был уступать. Право старшинства в их семье значило много... Но право сильного и хитрого — куда больше. В лиловых глазах вспыхнул опасный огонь. Он уже предвкушал эту охоту. Это будет не скучное преследование сломленной жертвы, а шахматная партия с равным противником. И приз в этой игре был слишком заманчив.

Альбинос вытащил из кармана шёлковый платок, осторожно завернул в него архивную булавку и прижал к губам, улавливая едва слышный запах металла и чужой холодной воли.

— Je te trouverai, ma chère... — произнёс он с мягким французским прононсом, и на его губах застыла хищная предвкушающая улыбка. — Et alors