Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

В самом центре, за разводами моей крови вспыхнули два ледяных фиолетовых глаза. Нуар почувствовал, что его добычу пытаются забрать. Из зеркальной глади, прямо сквозь символ отвязки, начала медленно прорастать бледная рука виконта, стремясь схватить Ирину за горло. В этот миг мой взгляд выхватил перстень на его пальце — тот самый, что я видела на аукционе. Значит, я не ошиблась. Там был он!

Я взяла архивную иглу. Металл обжёг пальцы мертвенным, высасывающим жизнь холодом. Глядя прямо в зеркало, туда, где за пеленой серебра блестело кольцо на пальце Вальмонта, я начала произносить слова из тетради отца Сергия. Голос мой звучал сухо и размеренно, как у судьи, выносящего окончательный приговор. Слова падали в тишину, словно камни в воду.

«Именем Предвечного, Изначального Целого. Разделяю смешанное, размыкаю скованное. Яко сталь плоть холодную пронзает, тако и воля моя преграду рушит.».

Вспышки вокруг булавок стали ослепительными. Воздух загустел, превращаясь в неподвижное марево. В самом сердце кольца, в багровом камне забилась яростная аритмичная пульсация. Я видела, как в этой кровавой глубине замелькали лица: крошечные, измученные гримасами боли тени тех, кого Вальмонт запер в своей коллекции. Холод в руке стал невыносимым, он поднимался к самому плечу, превращая пальцы в лёд, но я не разжала хватку. Мой голос сорвался на крик, когда я шагнула к зеркалу.

«Не смерти прошу, но возврата части к целому. Из камня — в живое, из тени — в свет. Узы пали. Нить оборвана. Слово запечатано.».

Я нанесла удар. Игла вошла в зеркальную гладь, как в податливый воск, и с коротким сухим хрустом упёрлась прямо в центр про́клятой драгоценности. Затем резко выдернула и, не теряя ни секунды, вонзила её в самый центр приготовленной шкатулки-ловушки. Из прокола в бархатном дне потянулась тонкая, едва заметная струйка сизого дыма. Она не развеялась, а живой лентой устремилась прямо к женщине, втягиваясь в её ноздри. Ирина судорожно выпрямилась, её грудь взметнулась в глубоком вдохе. В этот миг по комнате пронёсся ледяной вихрь, гася свечи. Зеркало взорвалось паутиной трещин, разделяя лицо Вальмонта на десятки осколков. Камень в кольце вспыхнул последний раз и погас, став тусклым.

Ирина, сидевшая за столом, вскрикнула. Это был резкий надрывный звук, полный нечеловеческого облегчения и ужаса одновременно. Но крик оборвался на самой высокой ноте, будто его перерезали ножницами.

Наступила абсолютная тишина. Всполохи исчезли, оставив лишь седые нити дыма над булавками. Родина судорожно прижала ладонь к губам. Её глаза, расширенные от пережитого шока, замерли, уставясь в одну точку. Она попыталась что-то сказать. Горло дёрнулось в судорожном глотке, губы разомкнулись, но из них не вылетело ни единого звука. Она молчала. И в этой тишине… Я поняла, что ритуал забрал больше, чем мы рассчитывали. Часть души вернулась к хозяйке, но голос исчез.

В этой звенящей пустоте ко мне пришло ледяное понимание. Это не было побочным эффектом ритуала или ошибкой в молитве. Нуар Вальмонт слишком дорожил своей безопасностью, чтобы оставить свидетеля, способного на откровения. Он мог успеть наложить безмолвное заклятие в тот самый миг, когда игла коснулась камня.

Но была и другая, более горькая догадка, от которой по спине пробежал холодок. Я посмотрела на дрожащие плечи Ирины и поняла: возможно, она сама, парализованная страхом перед грядущим разговором с мужем, бессознательно распахнула перед Нуаром эту дверь. Внутренний ужас перед правдой оказался сильнее. В тот критический миг, когда игла коснулась камня, Ирина словно сама протянула ему свой голос, выбрав безмолвие как единственное доступное ей убежище. Она позволила монстру забрать свою способность говорить, лишь бы избавиться от необходимости когда-либо произносить вслух то, что теперь, возможно, навсегда останется запертым внутри.

Глава 41

Я в ужасе подняла взгляд на Жаргала. В его взгляде мелькнуло беспокойство, быстрое, как тень от пролетающей птицы. Но он тут же снова стал невозмутимым и собранным. Ничего не говоря, я прошла к окну и резко раздвинула шторы, впуская в комнату дневной свет. Пыль в воздухе вспыхнула золотыми искрами, и всё вокруг вдруг стало слишком реальным и обычным для произошедших только что событий.

Затем я быстро вернулась к Ирине. Та держалась за горло обеими руками и снова силилась выдавить хоть что-то. Губы женщины шевелились, но не вырывалось ни звука: только хриплое дыхание. Она подняла на меня глаза, полные мольбы, недоумения и вопроса.

У меня не было ответа. Я тяжело вздохнула и тихо произнесла:

— Похоже, это то, о чём я предупреждала, — тихо произнесла, касаясь её плеча. — Плата за вырванную у Вальмонта часть вашей души.

Ирина медленно кивнула, прижала ладони к лицу, и её плечи беззвучно затряслись в рыданиях. Я перевела взгляд на Жаргала. Мой помощник уже начал собирать инструменты со стола.

— Надо подумать, как вернуть ей возможность говорить, — произнёс он, обернувшись. — А сейчас нужно избавиться от этого. Бурят указал глазами на разбитое зеркало, в трещинах которого всё ещё чудилось присутствие взгляда виконта. — Не сто́ит хранить это в доме. Выброшу в Неву. Вода смоет следы тьмы, а течение погрузит осколки в ил. Одобрительно кивнув, я наблюдала, как шаман выдёргивает булавки из израненного дерева, складывает их в мешок и убирает в стол. Жаргал провёл ладонью по столешнице, затем взял кусочек тёмного воска и начал тщательно втирать его в проколы. Дерево словно вздохнуло. Следы постепенно исчезали, сглаживаясь под пальцами.

Подойдя к Родиной, я обняла её за хрупкие плечи.

— Ирина, вам нужно отдохнуть. Нам всем это нужно, — мягко произнесла я. — Я распоряжусь, чтобы вас устроили и накормили, а потом мы подумаем, что можно сделать в этой ситуации. Возможно, это временный побочный эффект, и в будущем способность говорить вернётся. Что толку сейчас плакать? Это уже произошло. Хорошо, что вы относительно здоровы и не зависите теперь от чужой воли.

Она отняла ладони от лица, измученно улыбнулась и кивнула. В её глазах светилось осознание, понимание и благодарность. Я ласково похлопала её по руке.

Выйдя в прохладу коридора, я решительно дёрнула за шнур колокольчика. Резкий звук рассы́пался по комнатам, вырывая дом из оцепенения. Вскоре из недр квартиры послышались торопливые шаги, и в полосе света показалась спешащая Евдокия. Вид у женщины был сосредоточенный. — Евдокия Петровна, устройте нашу гостью... — я на секунду запнулась, осознав нелепую деталь: за всей этой борьбой за душу Ирины я так и не успела спросить отчества спасённой. — Устройте госпожу Родину в