Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

Экипаж ещё не успел замереть у парадного подъезда особняка Юлиана, а Нуар уже рванул дверцу, не дожидаясь лакея. Он взлетел по ступеням, и дубовые двери распахнулись перед ним, прежде чем дежуривший в холле слуга успел коснуться ручки. Старый вышколенный дворецкий лишь на мгновение преградил дорогу, собираясь произнести дежурную фразу, но наткнулся на ледяной взгляд Нуара. Слова застряли у пожилого человека в горле. Виконт даже не замедлил шага, лишь бросил на ходу:

— Не утруждайтесь. Я знаю, где его искать.

Он проследовал прямиком в малую гостиную, где Юлиан обычно проводил послеобеденные часы за перепиской с нужными людьми. Младший Вальмонт распахнул двойные двери без стука. Удар створок о стены прозвучал как выстрел в тишине комнаты.

Юлиан даже не вздрогнул. Он сидел в глубоком кресле у камина, небрежно перелистывая страницы какой-то рукописи. Пламя отбрасывало причудливые тени на лицо хозяина дома, делая его похожим на изваяние.

— Твои манеры, mon frère bien-aimé,* как всегда оставляют желать лучшего, — не поднимая глаз, произнёс старший Вальмонт. Его голос был ровным, как гладь замёрзшего озера. — Что заставило тебя забыть о приличиях на этот раз? Неужели очередная «игрушка» сломалась раньше срока?

Нуар прошёл к столу и с силой бросил на зелёную поверхность сукна ту самую архивную булавку, завёрнутую в платок. Ткань развернулась, и небольшой чужой магический инструмент звякнул о хрустальную чернильницу.

— Она не сломалась, Юлиан. Её у меня забрали, — он опёрся руками о край стола, подаваясь вперёд. — Прямо из-под носа. В Летнем саду. И сделали это с таким изяществом, которого я не встречал последние сто лет.

Маркиз медленно поднял взгляд. В его глазах промелькнул интерес, который он тщетно пытался скрыть за маской безразличия. Он протянул руку и кончиками пальцев коснулся булавки, мгновенно считывая остаточный фон.

— Запечатывание момента... — негромко проговорил Юлиан, и его губы тронула едва заметная усмешка. — Надо же. Любопытно...

Нуар замер, его ноздри хищно раздулись. Значит, подозрения подтвердились: это именно о ней говорил брат, называя своей жемчужиной в ту последнюю встречу. Ревность и азарт вспыхнули в душе виконта с новой силой.

— Так это правда? — мужчина выпрямился, поправляя свои белые волосы. — Та самая женщина, о которой ты упоминал?

Он сделал паузу, чувствуя, как предвкушение погони приятно будоражит кровь.

— Если это так, — прошептал Нуар скорее самому себе, чем брату. — Я сам найду её, и тогда, Юлиан, не рассчитывай на моё милосердие. Старшинство в этот раз тебе не поможет. Мы начинаем игру, и приз в ней — эта дерзкая душа.

Маркиз наконец отложил исписанные листы и посмотрел на брата в упор. В комнате внезапно стало очень холодно. Юлиан аккуратно подтолкнув булавку обратно к Нуару.

— Ты слишком самоуверен... Здесь нет ничего общего с моей жемчужиной, — старший слегка прищурился, глядя на брата. — Почерк другой. Похоже, Нуар, ты нашёл свою. И, признаться, мне это совсем не нравится.

Нуар выпрямился, его губы плотно сжались. Он ожидал насмешки, но серьёзность брата задела его ещё сильнее.

— Ты хочешь сказать, что их двое? — голос виконта стал низким, вибрирующим от сдерживаемой ярости.

— Я хочу сказать, что в Петербурге внезапно объявились женщины, имеющие силу, и они множатся с какой-то невероятной, пугающей быстротой, — Юлиан встал и подошёл к окну, за которым сияло весеннее солнце. — Сначала та, что спутала мои карты, теперь эта — использующая методы, о которых не слышали со времён падения старых орденов. Об этом нужно серьёзно подумать, брат. Кто за ними стоит? И почему они решили выйти из тени именно сейчас?

Нуар молча взял булавку со стола. Холод металла жёг кожу через тонкую перчатку. В его голове уже выстраивалась цепочка: Пантелеймоновская, Летний сад, запах строгой чистоты и эта прокля́тая игла. Он не знал, к чему это ведёт, но уже чувствовал вкус предстоящей охоты.

— Я найду её, Юлиан, — тихо пообещал Нуар. — И когда я это сделаю, мы узнаем, чьи это куклы.

Юлиан не обернулся, лишь едва заметно кивнул, продолжая всматриваться в очертания города, который внезапно перестал казаться их личной игровой площадкой. Конкуренция всегда бодрила. Однако неизвестная сила, способная обмануть их кровную магию, внушала не только азарт, но и предчувствие большой беды.

*** Qui es-tu, mon petit oiseau? (Фр) — Кто ты, моя птичка?

***Je te trouverai, ma chère... (Фр) — Я найду тебя, моя дорогая...

*** Et alors, tu comprendras ce que signifie appartenir à un Valmont. (Фр) — И тогда ты поймёшь, что значит принадлежать Вальмонту.

***mon frère bien-aimé, (Фр) — мой горячо любимый брат.

Глава 43

Нуар стремительно покинул дом брата. Стук его шагов по мраморным ступеням отдавался в ушах, как обратный отсчёт до начала большой охоты. Весенний петербургский воздух, обычно свежий, сейчас казался ему липким и душным. Вскочив в экипаж, он приказал гнать к своему особняку. Как только аристократ переступил порог собственного кабинета и запер за собой дверь, пространство вокруг него словно сжалось. Нуар почувствовал странную, ни на что не похожую тревогу, холодным обручем сковавшую грудь. Но самым невыносимым стало кольцо на его пальце. Массивный перстень с тёмным камнем вдруг начал пульсировать. Кожа под золотым ободком вспыхнула от резкой нестерпимой боли, будто в палец впилась раскалённая проволока. Нуар зашипел, срывая кольцо с руки. Он едва успел перехватить его, прежде чем оно упало на паркет. Зажав артефакт в ладони, вгляделся в мерцающий изнутри камень. Кто-то бесцеремонно, со спокойной и филигранной точностью воздействовал на него извне. Связи, которые он выстраивал годами, рвались с тихим, слышимым только ему магическим треском. — Нет, этого не может быть... — выдохнул он, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Неужели это она? Остановившись возле высокого зеркала в позолоченной оправе, он начертил в воздухе защитный знак и с силой дунул в центр сплетения линий. Зеркальная гладь пошла рябью, но вместо привычного повиновения отражение взорвалось какофонией звуков. Тихие, надёжно запертые трофеи вдруг начали кричать. Огромным усилием воли Нуар отсёк эти голоса от стремящейся к свободе пленницы. Это отняло большую часть силы.

Пространство кабинета качнулось. Воздух пропитался запахом жжёной полыни. Прямо на поверхности зеркала, поверх его отражения начали проступать багровые линии. Кровь. Живая пульсирующая кровь вычерчивала символ отвязки. — Дрянь! — прорычал он, понимая, что его защиту ломают прямо сейчас.

Из зеркала на него пахнуло кровью и горькими травами. Тонкая алая линия на стекле вспыхнула, завершая символ, и Нуар почувствовал, как нить, связывающая его с душой Ирины, натянулась до предела...

— Кто ты